Она почти заставила себя пройти мимо, но из памяти снова всплыл голос Вильяма: «Кто даст больше, тот пусть ее и забирает». Волка собирались выпустить на потеху гостям, направить его страх и ярость туда, куда пожелают хозяева, а потом убить, когда зрелище закончится.

А ведь Селеста собиралась сделать почти то же самое — хотела воспользоваться звериной яростью, чтобы напугать Нормана, а затем оставить людям, заранее решившим его судьбу.

Сходство оказалось слишком неприятным, чтобы его игнорировать.

Селеста резко свернула к загону, все еще убеждая себя, что потеряет лишь несколько мгновений.

Возле конюшни никого не было, большая часть слуг находилась в доме. Волк поднялся, едва увидел ее. Он не зарычал, лишь внимательно стал следить за Селестой через решетку.

— Тише, — прошептала она, подходя ближе. — Сегодня представления не будет, но остальным об этом пока знать ненужно.

Засов был закреплен надежнее, чем прежде, однако рядом на столбе висел железный крюк, которым слуги управлялись с дверцей. Селеста сняла его и с трудом приподняла тяжелую скобу. Металл скрипнул, и волк припал к земле. На морде обнажились клыки, но Селеста успела призвать бабочку, прежде чем страх окончательно заглушил память зверя о ее прикосновении. Волк успокоился, подошел к дверце, однако не попытался вырваться, словно ждал нового приказа.

— Я передумала, — сказала Селеста, открывая загон шире. — Норман переживет эту ночь, и ты тоже постарайся пережить.

Волк вышел наружу. Селеста направила бабочку к задней калитке. Зверь, ступая бесшумно, последовал за ней, и они вместе пересекли двор. Несколько раз Селесте казалось, что из дома кто-то смотрит на них, однако за освещенными окнами продолжали кружиться танцующие пары.

Добравшись до калитки, они оба выскользнули наружу. Зверь остановился на дороге и оглянулся, в глазах отражалось слабое сияние бабочки.

— Иди в лес, — тихо сказала Селеста. — Там тебе будет лучше.

Волк не двинулся с места, и пришлось отправить бабочку, указывая ему путь к темной полосе деревьев.

У самой опушки он снова остановился, несколько мгновений смотрел на Селесту, словно пытался понять, последует ли она за ним, а затем повернулся и растворился среди деревьев.

Мать когда-то говорила, что зверя можно заставить подчиниться, но доверится он лишь тому, кто не станет удерживать силой. Поэтому Селеста не стала звать волка. Ему не требовалась новая хозяйка, только лес и право самому выбирать дорогу.

Она еще некоторое время смотрела вслед, прислушиваясь к удаляющемуся шороху ветвей. Затем крепче сжала ремень дорожной сумки и направилась к столице.