Вчера она почти так и рассуждала, но теперь отчаянно не хотелось, чтобы он считал ее расчетливой притворщицей. Еще страшнее было представить, что при следующей встрече в его взгляде уже не будет того осторожного тепла, с которым он смотрел утром.

«Если бы все было так просто», — горько подумала она, стараясь держать спину прямо. Каждое слово било как пощечина. Она ускорила шаг, надеясь быстрее скрыться в корпусе.

Кто-то из старшекурсников тихо сказал своему товарищу:

— Это же Роуз… Ты слышал, что вчера у ее дяди был «семейный бал»? Говорят, там устроили настоящий аукцион. Три богатых старика торговались за нее.

— Старики-то щедрые оказались, — фыркнула девушка рядом. — Даже я себе такой наряд позволить не могу.

Первая лекция должна была вот-вот начаться, но Селеста почти вбежала в общежитие. К счастью, соседок в комнате не было, и она быстро переоделась в заштопанную мантию, спрятав дорогое платье глубоко в сундук. Она надеялась, что теперь удастся избежать лишних вопросов.

Вот только, когда она вышла из общежития и направилась к аудитории, стало ясно, что слухи уже разлетелись по всей академии.

Мирелла с двумя подругами поджидала ее у входа в главный корпус.

— Ой, Роуз, а где же твое красивое платье? — пропела она, загораживая дорогу. — Только что была как принцесса, а теперь снова в обносках. Что, покровитель уже бросил?

Селеста попыталась пройти мимо, но Мирелла снова заступила дорогу.

— Расскажи нам, каково это — продавать себя? — спросила она громко, чтобы услышали проходящие студенты. — Он старый? Толстый? Или тебе повезло и он хотя бы не уродлив?

Селеста стиснула зубы. Захотелось ответить, что Деймон вовсе не старый и не уродливый, а настолько красивый, что одно его приближение заставляет забывать, как дышать, но подобное признание стало бы подарком для Миреллы. Кроме того, Селеста сама испугалась этой мысли.

Одна из подруг Миреллы толкнула ее в плечо. Селеста потеряла равновесие и упала на колени прямо на дорожку перед входом в корпус. Мокрая после ночного дождя земля мгновенно испачкала мантию, а мелкие камешки впились в ладони и колени.

Селеста сжала кулаки. Она уже собиралась ответить, когда одна из подруг Миреллы презрительно фыркнула:

— А может, она в мамочку пошла? Та тоже, говорят, за деньги лечила всех подряд. А может, не только лечила. Не зря же говорят, что умерла от какой-то срамной болезни. Яблоко от яблони…

Внутри Селесты что-то оборвалось. Несколько мгновений она еще слышала смех, шепот и собственное неровное дыхание, а затем все звуки словно отдалились.