Селеста погасила свечи, оставив лишь одну на прикроватном столике. Комната погрузилась в мягкий полумрак.

Она сняла верхнее платье, оставшись в длинной нижней сорочке, и забралась под одеяло с другой стороны кровати. Даже такое расстояние казалось слишком маленьким: матрас прогибался под весом Деймона, от него исходило живое тепло.

Селеста легла на спину и уставилась в полог над кроватью, но вскоре все же повернула голову. В свете одинокой свечи лицо Деймона казалось непривычно спокойным, почти беззащитным. Темные волосы рассыпались по подушке, ворот рубашки слегка разошелся, открывая кожу у основания шеи.

Ей хотелось придвинуться ближе и провести пальцами по этой полоске кожи, затем подняться выше, к щеке, к губам. Хотелось узнать, каким будет его прикосновение.

Слово «фиктивный» уже не помогало. Оно не объясняло, почему Селеста сейчас лежала рядом, прислушиваясь не к собственному дыханию, а к его.

Она отвернулась, но почти сразу почувствовала, как Деймон едва заметно пошевелился за ее спиной. Цепь тихо звякнула, и Селеста поняла, что он тоже не спит. Между ними оставалось не больше ладони свободного пространства, однако ни один не решался его преодолеть.

— Спокойной ночи, Селеста, — произнес он.

Его голос прозвучал так, что по ее спине прошла теплая дрожь.

— Спокойной ночи, Деймон, — ответила она и закрыла глаза, хотя теперь заснуть стало еще труднее.

Прошло несколько часов, она уже начала погружаться в дремоту, когда услышала приглушенный стон. Селеста открыла глаза.

Лицо Деймона было искажено, брови сдвинуты, дыхание стало тяжелым и прерывистым. Цепи тихо звенели, когда он дергал руками.

— Стой… — хрипло прошептал он во сне. — Не причиняй ей вреда… Слышишь меня?

— Деймон… — позвала она, приподнимаясь на локте.

Он не проснулся, а лицо исказилось еще сильнее.

— Я сдаюсь… — глухо вырвалось у него. — Можешь отнять мою силу… посадить в самую глубокую яму… даже убить… делай что хочешь. Только не причиняй ей вреда… и отпусти…— В голосе было полно отчаяния.

У Селесты сжалось горло. Она осторожно придвинулась ближе и положила руку на плечо Деймона.

— Деймон, проснись… — прошептала она. — Это сон. Просто сон.

Он не реагировал. Дрожь била тело, а его дыхание было тяжелым. Цепи звякнули громче. Воздух стал гуще, от кожи поднялись тонкие нити тьмы, они клубились над цепями, как дым. Магия отвечала на его страх, и казалось вот-вот вырвется.

Селесте стало по-настоящему жутко. Такой силы вблизи она еще не видела. И что-то подсказывало, что нельзя оставлять его одного в этом сне наедине с тьмой.