В скобяных рядах обстановка разительно изменилась. На продуктовой части рынка заправляли женщины. Рыба портится быстро, ее нужно сбыть немедленно. Отсюда крикливые шуточки, густой одесский говор, базарная театральность.

Здесь же царила совершенно иная атмосфера. За импровизированными прилавками стояли исключительно мужчины. Инвалиды войны, мастеровые, урки да профессиональные скупщики краденого. Глаза торговцев непрерывно сканировали толпу, выискивая милицейские патрули или контрразведку.

Объяснялось подобное напряжение просто. Продать пучок редиски — дело легальное. Да и за ведро бычков срок не светит. А вот новые гвозди, медный кабель или керосиновые лампы в разрушенном войной городе взять негде. Источников поступления товара всего три: мародерство, воровство с военных складов и скупка у тех, кто наживается на нынешней ситуации. А это уже серьезная история, статью за хищение госсобственности никто не отменял.

Ко всему прочему, железо не рыба, оно не сгниет. Зазывать покупателей нет нужды. В условиях тотального дефицита нуждающийся сам найдет необходимую вещь и будет умолять уступить ее. Поэтому никаких радостных прибауток тут не звучало. Сделки заключались вполголоса. Суровый теневой бизнес, мать его так.

— Держи ухо востро, — негромко бросил Карасев, надвигая кепку на самые глаза. — Щипачей здесь больше, чем мух на коровьем дерьме. Срежут табельный — позору потом не оберешься. По всему Управлению прибаутки ходить будут. Еще и по шее огребешь.

Я молча кивнул, давая понять, что принял к сведению. На всякий случай покрепче прижал локоть к поясу. Мастерство одесских воров — дело известное. Эти и правда подметки на ходу срежут — хрен заметишь. А уж ствол — вообще самая «сладкая» добыча.

Вычислить Зяму оказалось на удивление несложно. Ориентировка Фимы сработала безотказно. В самом конце длинного ряда, прижавшись к обшарпанной кирпичной стене пакгауза, стоял хлипкий прилавок. За ним переминался с ноги на ногу долговязый торгаш.

Пожалуй, он реально был похож на гвоздь. Худющий, с большой головой, увенчанной плоской кепкой. Прямо бери молоток и вбивай. Зяма увлеченно перебирал мотки ржавой колючей проволоки, что-то активно впаривая покупателю. На правой руке у него реально не хватало указательного и среднего пальцев. Все, как сказал Фима.

Мы с Мишкой остановились за пару метров от лотка Зямы, сделали вид, что присматриваемся к товару. На самом деле — незаметно наблюдали со стороны.

К Гвоздю то и дело подходили мутные личности. Коротко шептались, передавали небольшие холщовые свертки, быстро растворялись в базарной толпе. Гвоздь воровато оглядывался по сторонам, затем, толкнув соседа в бок, чтобы тот приглядел за железками, исчезал в прогале между двумя полуразрушенными складами. Уносил и прятал свой настоящий товар. Типичный скупщик краденого. Осторожный, жадный, пугливый, как заяц.