Карась за моей спиной подавился дымом, закашлялся. Его лицо мгновенно побагровело. Он открыл рот, явно собираясь выдать что-то крайне выразительное в ответ на «дурачка», но вовремя вспомнил про легенду. В итоге из горла опера вырвалось лишь натужное, жалобное: «Ммм-мууу…»

Я от души, с размахом хлопнул его по широкой спине так, что у Мишки кепка на глаза съехала.

— Ну-ну, Феденька, не жадничай. Дыши ровнее, — проворковал ласково, едва сдерживая смех от того, как зверски выпучил глаза капитан.

Петрович сочувственно покачал головой:

— Да он у тебя, похоже, и соображает туго. Гляди-ка лицо какое перекошенное. Прям мученик. Эх… Тяжко нынче калекам.

Щуплый санитар с запавшими глазами тоже проникся. Пошарил в глубоком кармане застиранного фартука, выудил оттуда серый, обветренный кусок колотого сахара и сунул Карасю в ладонь.

— На вот, болезный, погрызи. Сладкое для головы завсегда полезное.

Карась уставился на этот не первой свежести сахар с таким неописуемым выражением на физиономии, словно ему в руку вложили взведенную гранату.

— Скажи спасибо дяде, Федя, — я легонько пихнул напарника локтем под ребра.

Мишке ничего не оставалось, кроме как забрать кусок сахара, скрипнуть зубами и покорно выдать восторженное: «Ы-ы-ы-ы…».

— А вы чего к нам на двор забрели? — поинтересовался Петрович.

— Да мы по делу, — продолжил я будничным тоном. — Пригнали вот с порта. Велели железки какие-то забрать и свинцовые чушки на переплавку. Куда идти — не растолковали. Вернее растолковали, но не мне, а Федору. А он разве ж объяснит нормально? Всё одно твердит — «му-у-у» да «мы-ы-ы». Уже пару кругов нарезали без толку. Теперича ума не дам, где искать. Телегу там, — махнул рукой в сторону высокой ограды, — Возле дороги оставили. Парадный вход вижу, но нам вроде не сам госпиталь нужен. Склады его.

Санитары дружно кивнули, но во взглядах у них появилось легкое сомнение. Вдруг мы с Карасем — вредители.

Я тяжело вздохнул, изобразил на физиономии грусть.

— А вообще, смотрю на вас, братишки, и прям себя вспоминаю. Сам в сорок втором под Сталинградом носилки таскал, пока подчистую не списали. Работа, конечно, собачья, врагу не пожелаешь. Спину рвешь от зари до зари, тягаешь раненых под пулями, грязища, кровищи по колено… А как кого с того света вытащат, так все почести кому? Правильно. Хирургам. Врач у нас — спаситель и герой, ордена ему на грудь вешают. А санитар — так, неприметная личность. Принеси-подай. Никто не ценит. Вроде как и не видно нашего труда, а без нас вся эта медицина вмиг встанет.

Петрович аж просиял. Его уставшее лицо моментально оживилось. Мои слова ударили точно в цель, по наболевшему.