— Слышь, а эти ажлиссы вообще дороги не патрулируют? Я ни одного не видел после Польши, да и там им было как-то плевать на всё. — Сергей оглянулся: полупустая парковка, полупустое шоссе… и сел к Сурену в кабину. — Ты спокойно тут в форме гуляешь. И откуда ты знаешь, что они меняться умеют?
— Да их вообще тут немного, поэтому они и людей отсюда увозят. Нас же столько, что они ни фига не справляются.
Сурен вырулил на дорогу и погнал в обратном направлении. — Тут же история была зашибись! Я пока со своими ругался, параллельно туда-сюда тыкался, пытался понять: у нас что, мужики вообще перевелись? Всем по бесплатному домику, по бесплатному проезду — и владей нами хоть Асгарот. Милиция-полиция присмирела, часть служилых поисчезала, а часть на гражданке объявилась с ошейниками. Вот это я тебе скажу сила! Этот ошейник автогеном не разрежешь, а если снять его хочешь, так он болевыми импульсами шарашит. Зато человека в нём ты хоть ногами бей, он те слова злого не скажет — его ошейник тормозит. Одного бывшего мента так и забили, только ажлиссы этих уродов быстро вычислили. Определили одного как неизлечимо асоциального и казнили. Родителям даже труп не отдали, по их правилам о преступниках и память хранить нельзя, во! А двоих подельников захомутали в ошейники и переселили вместе с семьями туда, где их не знает никто, чтоб людей не раздражали. А может тоже истребили. Хотя я тебе скажу, они людей вродь стараются не убивать.
А один умник в ошейнике подговорил двух таких же идиотов. Те тросами зацепили его ошейник, который на его же тупой шее был, и потащили машинами в разные стороны. Он орёт, эти дураки его не слышат, знай на педали давят. Ну карабин от одного троса лопнул, той машине стекло вышибло, а придурка в ошейнике вторым тросом за шею так дергануло, что он там на месте и помер.
В общем, сам знаешь, у нас был городок маленький, весь нацеленный на обслугу военной базы. Только военных сразу строем в корабли посадили и увезли, а от городка нашего по плану должен был сельскохозяйственный хуторок остаться. Вот мои и решили лучше на новые земли улететь, чтобы старье не разгребать. А я как раз Мишку Озерова нашёл, вот теперь партизаню.
Уже тёмной ночью, пропетляв по каким-то предгорьям, проехали два поста, дважды выходя из машины и получая светом фонарика в лицо. Но остановились в полнейшей тьме. Свет фар успел выхватить стену палатки, какие-то огромные тягачи. Тревожным фоном гудели дизель-электростанции.
— Бери Милку, пойдём, представлю начальству, — Сурен вышел и накинул капюшон.