— Я не убийца. Я — вещь. Оружие. А оружие не может быть убийцей. Это ты убийца. И вообще, я не понимаю, чего ты так зациклился. Смотри, я на самом деле не мальчик. Я девочка.

Ублюдок затих и даже, похоже, не шевелился.

Сергей встал. Постоял у окна. Прощупал стекло и стенку. Никаких петель или шпингалетов не нашёл. Маленький квадратик, нарисованный у окна, не нажимался и не подковыривался… Растёр лицо и с отвращением обтёр руки о штаны. Чувство чистоты и свежести, возникшее после того инкубатора, теперь сменилось усталостью, хотелось вымыться. Ладони отвратительно пахли кондитерской, казались липкими. Он сам весь липкий. Облепленный. Ублюдком этим! Что делать-то вообще⁈

— Сергей, — девичий голос. — Посмотри. Я больше не буду тобой управлять. Если ты не будешь кричать и пытаться делать глупости, то я не буду напускать фантомы.

Сергей, скрипнув зубами, заглянул в комнату с кроватью. На месте мальчишки сидела, по-турецки скрестив ноги, худенькая голая девица. Копия мальчишки, но безусловно девица: маленькие груди, округлые плечи, чуть более широкие и плавно очерченные бедра, гладкая подушечка лобка без каких-либо мужских признаков. Шевелюра раскудрявилась… Лицо миловидным овалом…

— Я экзекутор. Я умею менять и меняться. Смотри, — девица подняла растопыренную пятерню, и тут же на её пальцах и вверх по руке проклюнулся рядок белых бугорков, из которых начали расти белые палочки. — Чтобы полностью поменяться, мне надо больше времени, но для тебя я изменила только самое очевидное.

Сергей заворожённо смотрел. Палочки удлинялись, расправлялись в перья. Рука превращалась в крыло!

Девица хмыкнула. Провела другой рукой от плеча к пальцам, как ножом перья срезала. Прижала кровоточащую руку к груди.

Сергей закрыл глаза. Сердце всё ещё бешено прыгало. Что же делать? Как на это безобразие реагировать? Опять галлюцинация? Скорее сам повесится, чем будет по собственной воле трахаться с этим… Этой… Вещью.

Подошёл, поднял перо. Нормальное такое белое перо. Как говорят, маховое. Куриное, например. Только пенёк как ножом срезан и не полый, а цельный и кровью ещё немного сочится. Неожиданно Сергей понял, что успокаивается. Не совсем, но прямо сейчас убивать или вешаться расхотелось.

— Сам ты куриный, — девица встала и помахала уже зажившей рукой. — Я орлиные хотела, но лень пигментировать было, всё равно срезать. Перья же как волосы или ногти, их потом в трансформации не используешь. Там ни сосудов, ни нервов… Вон, иди в ванную, помойся, если хочешь.

— Зачем?

— Что зачем? Зачем срезала? — девица поддала ногой перья. — Чтобы летать, надо абсолютно всё тело поменять. Время и энергию надо. То есть три дня жрать не переставая. А голову не поменяешь, потому что мозги менять нельзя. С ума сойдёшь — и привет. Обратно не вернёшься. Поэтому придётся наращивать мышцы и крылья, в результате получится чёрт-те какая каракатица, как ты говоришь, и летать расхочется.