Стив автоматически растёр ноющие пальцы и накрыл Вала своим одеялом — два слоя иномирской изоляции всегда лучше, чем один. Посмотрел на спящего мeссию. Валлентайн дер что-то-там-трёхэтажное тоже уставал, как загнанный пёс, и спал как выключенный робот. Только у роботов не бывает такого беззащитно-умиротворённого выражения на лице. Ха! Стив и полумёртвый всё ещё мог загипнотизировать человека! Стив, с чувством удовлетворения от хорошо выполненной работы, окинул ведомого гордым взглядом. Похоже, он всё-таки вытащит его. Валлентайн спал, закрыв яростно ненавидящие глаза и приоткрыв рот, в остальное время сжатый в негодующую линию, слегка выпятив нижнюю губу, как обиженный ребёнок. Губы большого, но красиво очерченного волевого рта были нормального здорового цвета. Стив про себя хмыкнул. Даже во сне обижается. Вот только кожа на лбу и щеках снова, кажется, начинает слишком блестеть. Чёртова серая гниль. Или это пот? Ничего, выдержит, пока он сбегает на промысел.
Он отжал дверь, выскользнул на лестницу и, морщась от липнущей к телу одежды, снова завалил вход. Вряд ли Вал куда-нибудь уйдёт, он должен проспать ещё пару часов. Но если вдруг кто сюда доберётся, то хотя бы предупредит о себе грохотом разбираемого завала. Хотя какой псих сюда полезет? Последних он вчера убил.
Тяжёлые тучи висели плотными витками, гасили окружающие звуки и давили на голову. Злобное солнце стремилось проткнуть раскалёнными лучами выживших. И въедливый, всюду пролезающий смрад разлагающейся плоти…
Все живые стремились из городов прочь, убегая от заразы и разнося её дальше и дальше. Доигрались, покорители Вселенной! Доизобретались. Нашли способ напугать своих врагов до смерти. Теперь умирают почти все. И эти благие принципы! «Не вмешиваться, пока население планеты не подойдёт к критической точке!» Чтоб потом вспоминали с содроганием собственную глупость, благодарили и слушались ангелов-спасителей, так вовремя вылезших из тайных порталов и принёсших мир и процветание. Ага. Только ангелы тоже обосрались и прохлопали ушами. Пока считали и балансировали, выжидали и планировали, революционеры напугали правительство, правительство напугало соседей, соседи дёрнули за верёвочку — и вот оно. Красиво просчитанный план пошёл ко дну, а он, тайно живущий тут ангел, еле-еле успел выхватить запланированного мессию из могилы, и теперь тащил его на своём горбу по подыхающему миру.
Особенно неприятно было идти через полупустые города.
Он устал гипнотизировать сам себя и уменьшать боль, глодавшую пальцы и грызущую запястья — дурную привычку, полученную давно, в молодости. Он устал постоянно сканировать брошенные здания, но там иногда скрывались недоумершие, а встречаться с ними категорически не хотелось. Он не мог вылечить их, ему надоело их убивать. Теперь он старался их обходить. Но, уставая, пропускал еле слышимые сигналы. По одному или маленькими группками, они появлялись в просветах между домами и с воем и слезами надвигались на него, тащились следом с невнятными мольбами о помощи, о смерти, о еде. Вонючие и скользкие. С пузырящейся кожей, расползающейся в желе. Роняющие из-под одежды куски разжиженных тел, истекающие мочой и гноем…