Крошка возвращалась в облик молоденькой и смазливенькой девчушечки — такие нравятся всем. Даже случайные люди, не знающие, кто она такая на самом деле, умилялись, встречая экзекутора, гуляющего в виде Хакисс. В облике Стива жизнь была враньём… Ей всегда нравились мужчины. И всё равно, какие у них лица. Руки гораздо выразительнее и говорят о человеке больше, чем лицо. За лицом человек следит, а про руки забывает. Но не Сергей, который, негодуя из-за исчезнувших мозолей и шрамов, озаботился раздобыть и повесить в уголке перед туалетом тренажёр — боксёрскую грушу. И теперь каждую свободную минуту яростно «набивал костяшки». Крошка прошлась сканом по руке Сергея, сдерживаясь, чтобы не погладить тактильным ощущением выпуклые вены. Вот и его пальцы уже обзавелись свежими царапинками и ссадинками. Суставы припухли. У коротко обстриженных ногтей заусеницы… Насколько не похоже на эстетично длинные пальцы Джи или на вовсе лишённые возраста руки стюарда!
Крошка потянулась поцеловать сплетение вен, провести по ним языком…
Сергей вскочил, выдернув руку.
— Прекращай! Что за рабские привычки!
— Почему рабские? В Империи нет рабов, тут все свободны. Я просто хочу сделать тебе приятно!
— Тьфу же, — Сергей опять думал о врагах, уничтожении и о мальчиках в постели. — Пытаешься подлизаться.
— Ничего я не подлизываюсь, — Крошка села, придерживая тряпку на груди: Сергею не нравилось, когда она голая. — Подлизываться — это врать, а ажлисс не врут, потому что умеют читать мысли. А люди не врут, потому что дознаватели всё равно найдут правду. Чего ты на меня постоянно злишься? Я с Земли. Ты с Земли. Ты мог бы быть моим братом.
— Нет уж, — Сергей мотнул головой. — У меня есть родная сестра.
— Спасибо, что остался со мной и помог. — Надо сменить тему, а то так и до мёртвой матери недалеко. — Мне проще регенерировать, если я могу спрятаться в чьих-нибудь мыслях.
— То есть подслушивать.
— Нет же! Я просто впитываю чувства… Отвлекаюсь на твои эмоции. Это помогает мне не ощущать раны. Я же никому потом не расскажу.
— Шла бы в инкубатор, раз-два — и здоровая.
— Это иное… Пока я восстанавливаюсь, меня никто никуда не пошлёт. Это время только моё. Это здорово — иметь своё время.
— Будешь сосать кровь? — Сергей взялся за косяк, отодвигая дверь.
— Нет, мне не нужно. Тело Кайлы большое, мне хватило энергии.
— Будешь меняться в экзекутора?
— Нет, — Крошка отвела взгляд. — Точнее, я всегда экзекутор, но… Называй меня Элиз… Буду Элиз. Элиза-вета… Меня так звали. Давно. Смешно! Вторая часть имени звучит как запрет: «вето». Я и не помнила. А ты в меня выстрелил на озере, и оно пришло. Всё равно дурацкое имя.