Когда она увидела приближающегося Сергея, то желание куда-нибудь съездить, чтобы погулять и отвлечься, пропало начисто. Это не сработает. Сергей пришел, насилуя сам себя. Он уже не кипел ненавистью при виде экзекутора, но был покрыт бронёй уверенного негодования. Теперь он боролся не столько с экзекутором, сколько сам с собой. Сергей «приручился». Острая злость исчезла, что ему самому совершенно не нравилось. Вот, посмотрите: стоит, спина прямая, твердый взгляд. Пришел получить свою порцию вынужденного общения. Элиз захотелось его пнуть.
— Сядь. Мы никуда не пойдем, — она впервые почувствовала себя неуверенно. — Ты можешь со мной просто посидеть? Тут, в кафе.
— Это приказ? — В сознании Сергея шевельнулось удивление.
— Я бы хотела с тобой просто побыть.
— Зачем? Опять подкуп? — Сергей склонил голову. Кинул исподлобья быстрый взгляд и отвел глаза.
— Я все еще хочу с тобой подружиться, — Элиз медленно выдохнула, упорно смотря в землю.
— Опять? — Сергей хмыкнул и сел на соседний стул.
— Я не враг тебе, и ты не враг мне! Мы просто оказались в обстоятельствах, которые не можем изменить. Найди то, что ты можешь изменить, и попробуй менять только это! Я не могу повернуть планету в другую сторону, но я могу любить тебя!
— Ты чокнутая, — Сергей отодвинулся вместе с сиденьем. — Человек не машинка: включил кнопочку — и заработало. Это ты: раз, и любишь! Приказали — и ты ненавидишь. Люди так не умеют и не должны.
— У тебя нет ненависти ко мне. Но ты не любишь меня. Почему? Ты противоречишь себе. Ты сказал, что любовь приходит сама, ты не управляешь ею, так почему ты вдруг уверен, что никогда не полюбишь меня?
— Ты точно свистанутая.
— Ты раньше боялся меня, а сейчас не боишься, но тебе почему-то противно. Почему?
— Я ничего не могу с этим сделать. Ты украла меня, управляешь мной, как марионеткой. Когда твой хозяин не хочет тебя, то просто пытаешься стать хозяином сама. — Сергей вскочил. — Ты не человек, ты искусственная, как этот твой Ри. Робота нельзя любить. Им можно владеть, и ты пытаешься владеть мной. А я человек!
— Хорошо, — Элиз тоже встала. — Я поняла. Я отпущу тебя, как обещала. Пойдём, не надо устраивать театр на публике…
Джи прав: она никогда не сможет ни с кем жить нормально. Ей можно быть только с Джи. Он всегда высушит её слезы. Он измучает её так, что в голове не останется вообще никаких мыслей, ни капли свободного места для глупых фантазий. Экзекутору нельзя ни с кем дружить — это не приводит ни к чему хорошему. Она нарушила приказ своего бога, поэтому у неё так болит душа.