Стив оставил флаер на парковке недалеко от сафари, у предпоследней станции монорельса. Запер на своё биополе. Хотя вряд ли какой-то ажлисс окажется тут без транспорта, чтобы нахально улететь в его флаере, но мало ли что… Людям же флаер с сенсорным управлением ни к чему. Да, конечно, можно его переделать, но в обществе, пронизанном сверху донизу всеобъемлющей информационно-регистрирующей системой жизнеобеспечения и дознавателями, могущими вытащить из тебя самое сокровенное, никуда ничего незаметно не уведёшь. Стив вздохнул и сунул комм в первый же попавшийся терминал. Снял с личного счета сто импов.
Пятьсот импов — его месячное довольствие — уменьшилось на сто десять. Десятка — минус за использование флаера. На сто импов — месячная оплата труда работника низшего звена — можно угуляться. Стив скользнул взглядом по звёздочкам бонусов. У него постоянно висело сто семьдесят пять. Нормальному человеку хватило бы на косметическую операцию, оздоровление парочки органов или на межпортальную экскурсию со всей роднёй. Зачем система утруждается, держа для него бонусы? Чтобы его случайно кто любопытный не спутал с еретиком?
Скормил автомату одну жёлтую десятиимповую ленточку, разменяв её на горсть мелочи. Бормоча ругательства, развесил полученную наличку — ленточки импов и колечки соток — в моментально разбухший кошелёк. Носить кольца на пальцах, как делают верующие, он перестал давным-давно.
Зашёл в вагон и поехал под землю, удивляясь, что, как только появилось дело, то и муравейник большого города уже не раздражает, а наоборот, кажется маскирующим. И рука болеть перестала… Распахнул куртку — в городе тепло.
Световоды ярко горели на арочном потолке торговой площади, передавая естественный свет и создавая полную имитацию солнечного дня.
В центре просторного зала возвышалась коренастая липа. Цветущая крона с нежно-зелёными мелкими листьями раскинулась до третьего этажа галереи. По тенистой лужайке и ажурным мостикам бегали дети, кормили пёстрых рыбок. На огороженной площадке стояла интерактивная фигура арна — население готовили к контакту. Войдя в зону внимания волосатой статуи, можно было пообщаться с биороботом мимикой и жестами, свойственными этим бывшим лабораторным людям. Попробовать поговорить на забытом языке — сбоку от фигуры торчал голограммный терминал весёленькой серо-голубой расцветки. Очередной контактирующий неудачно или умышленно раздразнил муляж: у искусственного арна вытянулись челюсти, он взревел и упал на четвереньки, страшно скаля хищные зубы. Встала дыбом и опала более длинная шерсть на загривке и руках. Стив отвернулся. Муляж был коричневого окраса, а Вроаррист — серый… Муляж был как живой, но разработчики явно забыли установить острый запах мокрой псины и мускуса, исходящий от арнов в момент «перещёлкивания».