Жизнерадостный голос дикторши заполнял пустой зал, давил на уши:
— Тот, кто попытается напасть на ажлисс, попадёт под кураторство этого ажлисс, которое будет продолжаться, пока нарушитель искренне не раскается и не признает свою вину. Попытка причинить вред глашатаю карается множественной смертью. Глашатай — олицетворение и рука Дваждырожденного…
Сергей присмотрелся: он бы этого пацанёнка убил одним щелбаном.
Глашатай пожевал губу, сцепил руки за спиной и замер.
«Глашатай»! Сергей ни разу не видел и не слышал, чтобы этот «глашатай» произнёс хотя бы слово. А вокруг него собирались враз переставшие стрелять люди. Бросали оружие, безропотно выстраивались в очередь к громадным транспортникам, из которых высыпались блестящие, словно рыцари из жидкой ртути, бронированные солдаты. Солдаты рассредоточились на площади, несколько отрядов исчезли за домами, разошлись по улицам. На заднем плане подлетали новые корабли пришельцев.
Пастыри в синей форме что-то говорили, застёгивая тонкие черные обручи на шеях недавних бойцов сопротивления, и те дружными рядами шли в бездонные корабли. Блестящие солдаты вели группами мирных жителей, тянули за собой связки планирующих прозрачных гробов, в которых виднелись лежащие дети, старики, а кое-где и домашние животные.
Но если пришёл мир, то почему людей агитируют уходить? Убегать? Зачем это нужно пришельцам?
Он бы успел перестрелять половину этих солдат, не говоря о «руке божьей», торчащей идеальной целью на фоне катерка.
Люди же были покорны, как овечье стадо.
Казалось, Земля перестала вращаться.
* * *
Лежа на постели в своем закутке, Лена рассматривала карты. На них можно было увидеть всю планету целиком: небольшие материки, сгруппированые цепочками в северном и южном полушариях. Вокруг Утренней Звезды кружилась копия земной Луны. Посмеялась, узнав, что место, куда их высадили, называлось Москвой — на схеме оно было совсем маленьким. С запада — лес, с востока — большая река. В шестидесяти километрах на север обнаружился Эбург, дальше Петербург…
— Каэра Елена? — дверь приоткрылась, но мужчина не показывался. — Могу я войти?
— Да, конечно, — Лена вскочила и встала перед столом, неизвестно зачем прикрывая спиной открытый коммуникатор.
— Вы даже не переоделись? — Кин погладил Лену по плечу, снял ошейник и немного задержал руку, касаясь шеи тёплыми пальцами.
— У меня ничего нет, — от прикосновений Кина Лене вдруг стало спокойно.
— Я могу обращаться к тебе на «ты»? — Кин улыбнулся и распахнул дверь в склад. — Я — живая архаика по сравнению с тобой.
— Да, пожалуйста, — Лена схватила комм и побежала следом.