На выезде болевой разряд скрутил тело, но он умудрился даже не выпустить руль. «Ниссан» вильнул и помчался на восток по пустым дорогам.

Германия и малонаселённая Польша — это вам не сумасшедшая Москва. Ночью на европейских дорогах и до инопланетного нашествия было пустынно. Одинокие грузовики только добавляли неприятных мыслей, словно внезапный звук шагов в покинутом жильцами доме. Его дважды останавливали оранжевые спасатели. Это оказались все как один громадные мужики — из тех, что поперёк себя шире, — однако по движениям было видно, что под комбинезонами у них нет ни капли жира. Обратились к нему по-немецки, попросили его комтор, но удовлетворились паспортом Мамедова. Узнав, что он едет в Москву, легко перешли на русский:

— А где вы живете в Москве?

Пользуясь тем, что в загранпаспорте не было адреса, да и сам «Иса Мамедов» был как бы из Баку, Сергей назвал адрес Катерины — матери-одиночки и сестры Викторовой жены. Она жила на той же улице, что и Витька, и не должна была попасть под выселение.

Пришелец поводил пальцами над прозрачным экранчиком, вытянутым из комтора, и вперил в Сергея обвиняющий взгляд.

— По этому адресу вы не зарегистрированы.

— Екатерина Голомыйко моя гражданская жена, а её детей я собираюсь усыновить. Дайте вернуться домой!

Бык в оранжевом потыкал пальцами в комтор и отпустил Сергея, даже не проверив машину. Ни первому, ни второму патрулю не пришло в голову потребовать права или техпаспорт на машину. И тут Сергей пожалел, что у него нет с собой никакого оружия — у немцев бы точно нашёл, если бы поискал как следует!

Радио приходилось всё время держать в поиске — каналов работало отчаянно мало. Любая музыка постоянно прерывалась тошнотворно-восторженной пропагандой, надоевшей так, что в конце концов он отрубил радио совсем.

Москва встретила свободными дорогами. Непривычно редкое дневное движение на МКАДе дёргало нервы не хуже разрядника пришельцев.

Съехал с МКАДа. Наплевав на запрещающие надписи и, ощутив короткий всплеск страха и боли, но чувствуя себя героем фильма о последнем человеке на Земле, Сергей проскочил невидимый барьер вокруг выселенного родного микрорайона, пропетлял между брошенными машинами и остановился. Могучий «японец» полностью перекрыл узкую внутреннюю дорожку перед подъездом, посреди рабочей недели заставленную припаркованными автомобилями, как в выходные…

Нигде никого.

В плотном ряду парковки стояла их с сестрой «мазда».

Сердце упало. Дура Ленка!

Домофон не работал, дверь не открывалась. Вырвал с корнем заборчик палисадника, на который в прошлом году собирали деньги всем подъездом. Выбил окно на первом этаже и по этому заборчику, как по лесенке, забрался в квартиру соседки — тётки с брехливой болонкой. Тётка вечно сидела с подружками у подъезда и цеплялась языком с каждым прохожим. Теперь сидит где-нибудь на Звезде, но без болонки — в прихожей лежал тощий лохматый трупик.