—…исключительность ажлисс Глашатая, — продолжила с полуслова дикторша восхищённым голосом. — Хотя каждый ажлисс отличается от человека более развитой регенерацией и способностью в близком контакте разговаривать мысленно. Тело ажлисс — это результат уникальной биотехнологии: ажлисс нельзя отравить, и они невосприимчивы к инфекции. Но ажлисс тоже люди, они устают и должны спать, а организм требует регулярного обновления. Раз в двадцать — двадцать пять стандартных лет ажлисс ложатся в инкубатор, который буквально сплетает новое тело из протоплазмы. Унифицированную протоплазму производит конвертор. Устройство конвертора можно изучить в энциклопедии, которая уже есть в открытом доступе, а пока я скажу, что для получения протоплазмы подходит любая биологическая ткань — мы все едины по сути своей.
— А зачем тебе столько денег, ну правда? — наседал Петрович. — В пяти домах жить не можешь. Радуйся, что Нинку твою увезли — алименты платить не будешь. Зачем государство нужно? — Петрович помахал артритными пальцами перед носом художника. — Чтобы людям хорошо жилось. Вот и живём. Дармоедов-политиков повыловили да повывезли…
— Ленку мою увезли, она что, дармоедка была? — буркнул Сергей. Голова налилась алкоголем, и её тянуло к земле. Да и общая усталость… Но вдруг сонливость смыло холодным потом озарения: здоровые им нужны, чтобы делать тела для бессмертных! И Ленка!
— Ну почему «была»? Жива твоя Ленка… — бубнил Петрович. — Не работала же она, а с матерью вашей сидела. А теперь больных да ненормальных не будет. Ты-то чего прячешься? Сходи к ответственному, запиши сторожку на себя, а то ещё кого подселят. Или к Ленке просись, они семью поддерживают.
— Что вы как бараны в стаде: разрешат, не разрешат… — Святозар сполз на бок и, казалось, уснул.
— Народ стадо и есть, и заботы хозяйственной это стадо требует! — продекламировал Петрович, пародируя статую Ленина и протягивая вперёд руку.
— Пальцы-то тебе не вылечили, — буркнул Сергей. В висках стучало: Ленка уже давно протоплазма!
— А мне пальцы не мешают! Я сам отказался — это заслуга лет моих. Знак возраста, заслуженный тяжёлой работой.
— Ну что ты врёшь, Петрович, — проворчал Святозар не открывая глаз. — Тебе ж сказали, что по правилам минимального отклонения от естественного развития они боль убрать могут, а омолаживать тебя, хрена старого, им резона нет. Бонусов не заработал.
— Я не вру, — явно обиделся Петрович. — Что я тебе, баба, ради красоты убиваться? Вон бабки чумовые так и пасутся у ответственного — всё омоложения требуют, чтоб как ту китайку…