— Только не говори, что ты снова к Матвею.

— Нет, я не к нему.

— Врешь. Сама учишь меня жизни, а нагло врешь. Лаур, я ей-богу перестану с тобой дружить, то, что ты делаешь, это неправильно.

— Что неправильно? То, что я просто хочу элементарного женского счастья?

— Он женат, Лаура! О каком счастье ты говоришь?

— Это неправда, они год уже как не живут вместе.

— Это он так тебе сказал? Вот кто из нас дура, так это ты.

Вот именно в данный момент между подругами готова была пробежать черная кошка. Света не одобряла связь Лауры с женатым, пусть и, по ее словам, не живущем в семье мужчиной. К тому же это ее предположение о беременности выбило из колеи спокойствия, в которую Светлана и так с трудом попала.

— Хорошо, поезжай куда хочешь, если что — я дома, знаешь, куда идти и плакать. Без обид, Лаур, и пока.

Светочка махнула рукой, быстро пошло по дороге, даже не обходя грязь и лужи, закинула на плечо маленький рюкзачок, подставила лицо майскому ветру.

Все будет хорошо, главное — не унывать и не впадать в воспоминания. А они легко затянут в омут мрака, утащат еще глубже, а там слезы, истерика, разбитые мечты и неродившийся ребенок.

Вот об этом точно вспоминать нельзя. Это запрещено. Это табу.

Лаура что-то кричала вслед, но Калинкина не слушала, шла домой. Дом, в который ее поселили, после того как она с одной большой сумкой приехала устраиваться в Косогоры на ферму ветеринаром, был небольшой, всего с одной просторной комнатой, где была и печка, и кухня, и гостиная, и столовая, но еще имелась маленькая спальня. Если сказать по-современному — однокомнатная студия, но в деревенском стиле.

В этом доме раньше жила тетка животновода, Марфа Васильевна, она умерла лет пять назад, а вот дом остался, но чтоб и он не зачах, в нем нужно жить. Вот Светлану в него и поселили совершенно бесплатно, а ей и этого было за глаза. Есть работа, дом, друзья — разве это не счастье? Она училась искать его в малом.

Новое жилье Калинкиной находился в конце улицы, что была параллельной той, где жила баба Зоя и стоял дом Терехова, как раз через соседские огороды. Добраться до них можно было лишь длинным путем, по улице, сделав крюк. Но Света и о том соседстве старалась не думать.

Часто «дачники» и их гости путали повороты, перли через лес и оказывались как раз в конце улицы у дома Марфы Васильевны, спрашивали дорогу. Но в эти выходные гостей должно быть мало, почти все проезды подтоплены местной вышедшей из берегов речкой. По которой Федор хотел покатать Светлану, приглашая на романтическое свидание.

Открыв замки и зайдя в дом, Калинкина села, устало опустила руки. Часы в углу громко тикали, нужно было растопить печь — хоть и май, но ночи еще холодные.