В том, что подъездный люк на чердак не заперт, я убедился еще вчерашним вечером. Поэтому, захлопнув за собой дверь квартиры, послушал-послушал подъезд, да и пошел наверх. Стараясь не извозиться в пыли и в голубином помёте, прошагал по досчатому трапу чердака два подъезда и осторожно спустился в самый крайний люк. Это очень хорошо, что дом сильно не новый, а местные мичуринцы обиходили его палисадники высокими мальвами и чем-то еще. Выйдя из распахнутой на всё лето двери подъезда, я шмыгнул вдоль стеночки и уже через мгновенье скрылся за углом дома. Машину я трогать не стал. Если «бурильная» «семёрка» по мне работает, то вряд ли у них больше одного экипажа. Не тот я объект для них. Что-то мне подсказывает, что «топтуны» сейчас в этом городе на вес золота. Москвичи народ обстоятельный и экономить на себе не привыкли. Особенно, когда они вот так выезжают с гастролью в глухую провинцию к плебеям.

В любом случае, пасти они могут только подъезд и только машину. Чудес не бывает и разорваться у них не получится. И это в самом пиковом случае. Впрочем, раз раньше водили, то и сейчас водят и расслабляться мне не стоит.

Улицу перешел наискосок и свернул в арку. Прошмыгнул за помойку и прислонился к дереву. В течение двух минут никто из арки по моему следу не появился. Не бог весть, какая подстраховка, но сейчас не до жиру. Бочком-бочком, скрываясь за кустами какого-то чапыжника, прошмыгнул через двор и сквозанул в проход между домами. На следующую улицу я как раз поспел к троллейбусу.

Никитинский гараж встретил меня паутиной, запахом солидола и позапрошлогодней картошки. Прежде, чем войти в калитку запертой воротины, пришлось, поборов брезгливость, рубануть по паучьей сети ладонью. Зато теперь я точнее точного знал, что в моё отсутствие здесь никого не было. Майорская машина, после того, как я перегнал её из чужого двора после отстоя, так тоскливо и пылилась, занимая две трети гаража. Чтобы пролезть в яму, пришлось протискиваться под задний бампер. Благо я парень, хоть и не шибко худой, но стройный и форму в ХОЗУ УВД мне выдают сорок восьмого размера.

Был соблазн взять только пару коричневых котлет в банковских упаковках. Купюры в них были новые, незасаленные и потому пачки выглядели изящно, и компактно. Но, слава богу, вернулся в реалии и вовремя одумался. Гусей лучше не дразнить. Слишком уж вызывающе выглядят двадцать тысяч всего в двух упаковках. Не то, что Стас, даже директор мебельного далеко не каждую неделю имеет удовольствие наблюдать такие излишества. Чтоб зараз двести хрустящих листов, да еще в новых лентах крест-на-крест! Вздохнув, бросил назад в ёмкость оба брикета и начал равномерно рассовывать по карманам пачки четвертаков. Хотя бы так, а не червонцы и не трояки, как было бы совсем уж правильно.