Гриненко с лавки поднимался неохотно и не быстро. Всем видом показывая, как он не одобряет лишение его комфорта ради каприза какого-то зубчаниновского оборванца.
— Говори, чего хотел? — давая своей суровостью понять, насколько я недоволен цыганскими попытками манипулировать следствием.
— Начальник! — снова перешел на заговорщицкий шепот Нику, — Мне нельзя в тюрьму на четыре года, правду тебе говорю! — глаза цыгана сверкали как две лазерные указки, — Ты этого гаджё Иоску лучше посади! Его не на четыре года можно! Больше можно!
Горячась, как только что украденный жеребец, Нику то и дело подвскакивал с железа. И опомнившись, тут же опускался назад. А потом снова подвскакивал. И говорил, говорил, говорил… Забывая, что я не цыган, он обильно разбавлял знакомую мне русскую речь непонятными зубчаниновскими диалектами. Периодически вставляя в свой монолог далёкие от цензуры традиционно русские ругательства. Каждый раз присовокупляя к ним имя своего старшего коммерческого компаньона.
— Отпустишь меня и я тебе денег дам! Много денег! — перешел к главным козырям цыганский искуситель, видя, что его речи меня не шибко трогают.
Я раздраженно поморщился и захлопнул корки уголовного дела. И окинул Радченко брезгливым взглядом. Показывая ему, как мелко он мыслит.
— Денег мне ваши адвокаты дадут! — открыл я ему глаза на очевидное, — Денег мне и без тебя хватит! Но я вижу, Нику, что парень ты неплохой и помочь тебе будет правильно! Но скажи, за что ты так Иоску Романенко не любишь? Все ваши адвокаты говорят, что он хороший человек и отпустить его просят! А ты на него ругаешься!
Я испытующе вгляделся в раскрасневшееся лицо цыгана.
— Не надо, начальник! — злобно, как взбешенная собачонка сморщил нос и оскалил неровные зубы Нику, но справившись с опасной эмоцией, взял себя в руки, — Думаешь, если я ваших институтов не кончал, то я дурак⁈ — он укоризненно покачал головой, — Нет, начальник, я не дурак! Я всё знаю и всё понимаю! Думаешь, я не понял, что это вы про мою Розу и про эту собаку Иоску говорили, когда меня зелёный мент сюда привёл⁈ Нет, не дурак я, начальник!
Нику Радченко уже не суетился и не подпрыгивал нетерпеливо на своей железной жердочке. Передо мной сидел маленький, с поникшей кудлатой головой, человечек. Неказистый и сильно пахнущий тюрьмой.
Нажимая на привинченную к стене кнопку звонка, я уже прикидывал чем мне поможет этот золотозубец. Судя по благородному блеску, во рту у него не рондоль.
Глава 20
Эмоциональный маятник и психологические этюды, с помощью которых я сегодня тиранил цыганское сердце Коли Радченко, это да, это нужные, и важные инструменты. В некоторых случаях без их напористой реализации с места не стронуться и из процессуального тупика не выйти. Но в этом конкретном деле я следователь и приоритеты в моей работе больше должны склоняться в сторону официальной канцелярщины. Оформленной в надлежащем формате и согласно всех норм УПК.