Не сильно я ошибался, предполагая, что со мной могло случиться в этом помещении. Многообещающий зверский взгляд дедовского помощника красноречиво подтверждал самые страшные мои опасения. Господи, как же хорошо, что Григорий Трофимович не гикнулся минуту назад в этой богом проклятой комнатёнке!
Глава 3
Дождавшись, когда дедовский костолом покинет помещение, я придвинул стул к притихшему старику. Намереваясь продолжить наш разговор в более спокойном ключе и хотя бы частично вернуть его расположение. Севостьянов сидел нахохлившись, но смотрел на меня уже без прежнего раздражения.
У меня мелькнула надежда, что мои стенания всё же подействовали на него и крови моей он больше не жаждет. Дед покосился на меня и насмешливо ухмыльнулся.
— Ты чего, Корнеев, ко мне жмёшься, я тебе не Эльвира! Ты давай, ступай, лейтенант, служи! — без былой экспрессии, своим обычным голосом напутствовал меня он, — И на руке себе химическим карандашом напиши, а еще лучше на лбу, что в пятницу у тебя важное дело запланировано! На той самой руке напиши, которой ты ширинку в сортире расстёгиваешь, а то ведь снова забудешь! — не удержался Григорий Трофимович от пошлой колкости, которую сам он счел тонким юмором, — О времени и месте тебе позже сообщат! А я пока подумаю, где лучше это сделать, в обкоме или в УВД.
Я, как китайский болванчик, понятливо закивал головой, соглашаясь со всем сказанным и выражая готовность выполнить любые указания осерчавшего москвича.
— Григорий Трофимович, а относительно завтрашней встречи в одиннадцать-тридцать всё в силе? — бессовестно чистыми глазами я взглянул в лицо своего гонителя, дабы подтвердить все прежние договорённости по Копылову.
— В силе! — криво, но так же без неприязни ухмыльнулся он мне в ответ, — А ты, лейтенант, и впрямь редкостный наглец! Ты почему смелый такой, вернее сказать, такой наглый? Или тебя так сильно по голове ударили? — по-птичьи склонив голову набок, цековский сатрап с любопытством смотрел на меня, — Скажи мне честно, Серёжа, тебе действительно настолько всё по хер или ты просто идиот? Я, друг мой ситный, по себе знаю, что это только дураки ничего не боятся! Так кто ты, Серёжа?
Мне понравилась такая реакция деда. Она позволяла надеяться, что наши с ним отношения почти восстановились до былого состояния. Но не понравилось другое. Его вопрос был задан всерьёз. Неужели, он и в самом деле готов предположить, что я просто напрочь отмороженный мудак? Или того хуже, что я клинический идиот? Если это так, то плохи мои дела. В глазах генерал-полковника Севостьянова я был готов слыть кем угодно, но только не дебилом. Слишком уж много издержек мне принесёт такое обо мне его мнение. Он просто-напросто прекратит общение со мной.