Опустив под его взглядом глаза, я потянулся за стаканом. А старик вновь поворотился к Копылову. И впервые за весь разговор обратился к нему на «ты».
— Ты, Сергей Степанович, скажи мне, но только честно! Ты в завотделах не засиделся?
Глава 7
Пока за пределы гэбэшного подворья нас конвоировал выводной чекист с лицом умеренно употребляющего прапора, достопочтимый Сергей Степанович Копылов себя еще как-то соблюдал. Но как только железная калитка за нашими спинами лязгнула своим тюремным запором, походка партийного чиновника изменилась. Она стала напоминать иноходь мастурбирующего на ходу пионера-знаменосца. Да, я прекрасно видел, что он прилагает немалые усилия для сохранения солидного вида маститого партработника. Силится, чтобы не скатиться до суетливого аллюра Михаила Самуэльевича Паниковского. В его звёздный миг похищения гуся у жалких и ничтожных пейзан. Но получалось это совсем плохо. Прежней барственной вальяжности у этого, еще совсем недавно респектабельного партаппаратчика, сейчас не наблюдалось. Видимо, радужные карьерные перспективы переполняли его сознание настолько, что совладать с собой ему было невмоготу. И это предобеденное сентябрьское небо, тяжело нависающее над городом не дождливой, но всё-равно хмарью, для него было совсем другим, нежели для меня или прочих смертных. Ему, нынешнему баловню партийных богов, оно несомненно виделось всё в алмазах. Или, как минимум, ясным и ослепительно солнечным. Как полдень в знойном июле.
— Ты не поверишь, дорогой ты мой человек, но меня только сейчас отпустило! Ты понимаешь, Сергей? — неожиданно остановившись, Копылов придержал меня за руку и с усилием развернул к себе лицом, — Я ведь до самого последнего на тебя сердце держал! А теперь даже рад тому, что тогда случилось! Вот, ей богу, рад!
На душе у меня слегка посмурнело. Удовлетворение от успешно реализованного мероприятия покрылось налётом тревожного беспокойства. Нет, не ко времени Сергей Степанович решил затеять этот разговор. Ох, не ко времени! Видать, всё же рассказала ему дочка про мои, мягко говоря, не совсем платонические отношения с Эльвирой. И вот она, эта неумолимая карма! Получите, распишитесь и кушайте полным ситечком! Роковая и неизбежная, как крах всемирной буржуазии. Сейчас он прижмёт меня тяжелым и до обидного неоспоримым аргументом. Высочайшим подтверждением московского бога из ЦК той самой моей неземной любви к его грудастой дочурке. К Наталье Сергеевне Копыловой. И тут же, далеко не отходя от цитадели кровавой гэбни, начнёт методично выламывать мне руки. Спокойно и даже ласково уточняя дату нашего с ней бракосочетания…