— Понимаешь, я же всё это время никак не мог тебе свою машину простить! Ты извини, Серёжа, но уж больно бессовестно и беспардонно ты меня тогда обобрал! — радостно поведал мне Копылов о своей имущественной потере. Он словно бы благодарил меня за близкое, вплоть до интимно-коечного, знакомство с самой Софи Лорен. Или даже с Аллой Пугачевой, времён её блистательного выступления в Сопоти и пыром торчащих молодых лауреатских титек.

— Ну ладно бы ты только тех тупых карасей обул, как школьников! И хрен бы с ними, с этим Гудошниковым и Герасиным! Но ты же и меня, Сергей, как лоха пляжного ощипал! Ты, пацан, и меня! Самого Копылова!!

Проговаривая такие, в общем-то, неприятные для себя вещи, Сергей Степанович с блаженством сочинского отдыхающего поднял своё улыбающееся лицо к пасмурному небу. И полной грудью, за один вдох, азартно втянул в себя несколько литров воздуха, щедро сдобренных выхлопными газами и пылью Кировского проспекта.

— Ты пойми, оно не столько даже в деньгах дело, сколько мне по-человечески было обидно! Я ведь не мальчик, Серёжа! Уж ты поверь, очень мне это неприятно было воспринимать! Прямо как ржавым гвоздём по стеклу!

Копылов заливался соловьём и слова его, далеко не самые благостные, никак в этот момент не соотносились с тем счастливым выражением, которое было на его лице.

— А сейчас я понял, что это тогда мне тебя сам бог послал! Уж не знаю, Маркс ли, Энгельс ли, но определённо, кто-то из них! И ты мне можешь верить, Сергей, быть благодарным я умею! — заслуженный городской коммунист схватил мою ладонь и с чувством тряхнул её несколько раз.

Теологические рассуждения циничного материалиста, да еще настолько извращенные и с уклоном в марксизм, меня изрядно позабавили. И не только они. Были в моём сознании и другие эмоции с чувствами.

Стремительно набирающая вес жаба и вдруг оказавшаяся надуманной, разом свалилась с души. И я тоже, по примеру опытного партийца вдохнул полной грудью экологически нечистой взвеси. Жить мне сразу стало лучше и намного стало веселее. Как оказалось, никто в следующую же минуту моей капитуляции требовать не собирался. Равно, как не собирался и марать мой паспорт самым пошлейшим из штампов районного ЗАГСа.

— Раз такое дело, то тогда довезите меня до моего дома, а, Сергей Степанович? Сделайте мне такое ответное одолжение! И будем считать, что мы с вами в расчете! — не преминул я воспользоваться случаем, — Так уж получилось, что машину во дворе оставил, а теперь вспомнил, что мне в мебельный сегодня обязательно надо. По вашей вчерашней протекции, если вы помните!