По мере количественного увеличения словесных оборотов Карапетяна, волновался он всё больше и больше. Скорее всего, именно по этой причине, речь его становилась менее грамотной, но зато более громкой.
Директор школы, затравленно косясь на уважаемое собрание, вскочил и что-то начал блеять. Невнятно, негромко и совсем неуверенно. Надо полагать, он уже крепко пожалел, что переступил порог восьмого «А». Из его маловразумительного мычания я лишь разобрал дважды произнесённое «Арташес Ваганович». Сходу догадавшись, что так зовут старшего Карапетяна.
Ждать дальнейшего развития событий не имело никакого смысла. Осторожно сжав плечо Паны и давая ей этим жестом понять, чтобы не мешала, я начал подниматься с неудобной школярской скамейки. В моей битой и дважды контуженной голове вся партитура уже сложилась. И пусть это будет не «Гаяне» гениального Арама Хачатуряна, но пляски с саблями уважаемой в городе семье Карапетянов я сейчас устрою…
Глава 15
— Извините, дорогие товарищи, честное слово, хотел поприсутствовать молча! Но после всего здесь услышанного, как представитель советской власти, просто не имею права не вмешаться! — не без пафоса обвёл я тяжелым взглядом аудиторию.
В том смысле, что не стены, а всех в них присутствующих. Выбравшись из нутра тесной парты, я обрел телесную свободу. И теперь имел полную возможность, как та избушка, поворачиваться так, как захочу. В любую сторону и любой частью тела. Хоть передом, хоть задом.
— Честно говоря, товарищи, пришел я сюда, не как родственник моей любимой племянницы Лизы Фадеевой. Прибыл я на это собрание исключительно из служебных соображений! Чтобы в неформальной обстановке получить необходимые для следствия сведения! Лично получить, так сказать, представление о недостающих деталях, характеризующих личность гражданина Карапетяна. Якобы уважаемого в этом городе Арташеса Вагановича. Это ведь вы, любезный, и есть тот самый Карапетян А Вэ, который используя должность директора, заправляет в продуктовом магазине? В том самом, что находится на улице Мира? — уставился я в лицо спустившегося с горы Арарат индейца, совсем недавно назвавшего мою Лизу тварью.
— Минуту! — раздалось от стола, за которым сидели трое, — А вы, собственно, кто такой? И по какому праву вы здесь себя так ведёте⁈
Много медленнее, чем позволяла мне пока что еще незашлакованная шея, я обернулся на этот дребезжащий звук. Уже по голосу поняв, что вопрос мне был задан директором школы. Странно, что это у него с речевым аппаратом?
Закончив свой неторопливый разворот и вглядевшись в автора бесцеремонного вопроса, я укоризненно покачал головой.