— Юрий Петрович, а вы уверены, что, если я представлюсь более подробно, то вам станет легче? — тихо, но так, чтобы слышали все, задал я встречный вопрос. — А вы не допускаете, что всё будет ровно наоборот и, что вам не придётся прибегнуть к валидолу?

Для пущего эффекта, я взял паузу, с тонкой змеиной улыбкой разглядывая сдувающегося прямо на глазах руководящего школяра в мешковатом костюме.

— Что ж, видит бог, вы сами этого хотели! — достав из внутреннего кармана пиджака красную ксиву, я без спешки её развернул и вытянув руку, продемонстрировал документ бдительному товарищу.

До застеклённых глаз очкарика было многим более трёх метров и разглядеть содержимое моего удостоверения он не мог при всём желании. Но я всё таки подержал книжицу какое-то время в вытянутой руке, а потом медленно и по дуге повернулся на сто восемьдесят градусов. Так и продолжая держать ксиву. Лишь частично удовлетворяя публику, которая тоже мало, что в ней разглядела. Пока не уперся документом в лицо Арташеса-грубияна. И так же на расстоянии. Тот, как и директор находился от меня не совсем, чтобы рядом. Они с Виолеттой Зосимовной, как остальные родители, по всей видимости тоже заняли парту сына. Которая располагалась у окна, последней в первом ряду. Надо признать, это была самая козырная в классе парта. На мой вкус, разумеется. Я бы тоже её выбрал, доведись мне здесь чему-нибудь и как-нибудь учиться.

Убедившись в достигнутом эффекте, я развернулся назад и всё своё внимание снова сосредоточил на трёхглавом столе.

— Лейтенант Корнеев! Следователь! Рекомендую! — теперь уже я голосовых связок не сдерживал и на психику присутствующих, не стесняясь, давил децибелами. Как когда-то в первой своей армии, будучи старшиной и приводя в соответствие Уставу вверенную мне роту. Когда по моему мнению это было необходимо.

— Да-да, тот самый следователь, который раскрыл и расследовал хищения в особо крупных размерах на местном ликёро-водочном заводе! — медленно, как самодовольный павлин, подняв к потолку подбородок, я поводил из этого неудобного положения своим надменным жалом по сторонам.

С директора на хлопающую глазами Корытину, а уже с неё на милицейскую Раиску. На ней я задержался. Хватило нескольких секунд, чтобы та задёргалась и глаза её забегали. А в следующее мгновение она их опустила.

Иногда советским людям такое поведение властолюбивых упырей, уполномоченных государством, даже нравится. Особенно, если спесь карающего меча этого любимого государства обращена не на тебя самого, а на рядом стоящего гражданина.