— Ты, вот, что, Корнеев! Ты смотри мне, ты Элю не бросай! Понял меня? — наконец прервал он тяжелую паузу, — Она девка хорошая. Извини, Серёжа, но ты еще дурак дураком и по своему малолетству понять не способен, насколько она хорошая! Добрая она! Это только снаружи кажется, что она непробиваемая. А на самом деле всё по-другому! Хрен с ним, с этим Копыловым, если не полная он сволочь, то поспособствую. Но Эльвиру ты не обижай!

Какое-то время мы с Григорием Трофимовичем еще поговорили о Клюйко. Осторожно и в общих чертах. Дед, слава богу, границ не переходил и в душу не лез. Мне пришлось клятвенно пообещать, что отношений с Эльвирой я обрывать по своей инициативе не буду. Да я, собственно, и сам этого делать не собирался.

Потом он начал меня расспрашивать про Матыцына и про шайку пидарасов из драмтеатра. Про их перекрёстные связи и про прочие голубые частности. Я рассказывал, а он с каменным лицом всё это слушал. Как я и предполагал, хищение занавесочной мануфактуры его интересовало гораздо меньше, чем содомия ответственных партработников области. Еще короче были его вопросы про «ликёрку». Насколько я понял, белых пятен для москвичей там было немного. Вопросов, касающихся бывшего замнача городского ОБХСС Никитина и вовсе не последовало. В общем, к моей радости, всё оказалось не так плохо, как мне думалось. Хотя, еще не вечер, и кто его знает, что будет завтра или через неделю⁈

— У меня к вам просьба, товарищ генерал, вы разрешите? — решил я ковать железо не отходя от наковальни, — Минут десять это у вас отнимет. И не исключено, что вам самому это пригодится.

— Говори! — откинулся эльвирин заступник на спинку кресла.

— Хочу попросить вас о встрече с Копыловым! — не стал я мельтешить с прелюдиями, — Он в областных делах ориентируется лучше меня и лучше многих. И людей всех знает. Полагаю, что с вами он лукавить не посмеет. Я думаю, что вам его информация тоже лишней не будет! Заодно и вы своё представление о нём составите! Лично, так сказать!

Дед задумался. Явно не над тем, что придётся потратить на Копылова своё время. Он слишком велик, чтобы быть настолько занятым.

— Черт с тобой! — с привычным хищным оскалом ощерился он, — Завтра здесь в одиннадцать-тридцать! И про пятницу ты не забыл?

Я недоумённо поднял брови. При чем тут пятница? И почему Севостьянов интересуется этой чертовой пятницей?

— Выпороть бы тебя, лейтенант! — недобро скривившись, прокряхтел генерал-полковник, — Много говнюков я в своей жизни встречал, но такого циничного мерзавца, честное слово, вижу впервые!