Салтыков стал резко бесполезным. Его фигура, которая могла лавировать между наследником и матушкой-императрицей, быстро обесценилась. Павел Петрович отказал Николаю Ивановичу, предпочитая иметь связь с Большим Двором через другого человека, которого пока ещё не приняла государыня, но за этим дело не станет, если на кону возможность иметь контакт с Павлом.

Потому-то Салтыков и перехватил Платона, которые ехал из Швеции после очередных консультаций по вопросу женитьбы шведского короля и Александры Павловны. Знал старый интриган, на какие болевые точки нажимать, чтобы подвигнуть Зубова к некоторым действиям. Для Николая Ивановича было катастрофически важно убрать из поля зрения князя Алексея Борисовича Куракина. Ну, а для Платона сделать так, чтобы новых мужских лиц в поле зрения императрицы не возникло.

Платону Александровичу указывали на то, что после смерти Потёмкина у государыни наметился некий недостаток в общении с интересными, неординарным людьми. Сперанский? Тот, чьё имея нынче лишь прозвучало. Нет, в это не верил даже ревнивый Платон, но то, что кроме стариков, будет некто, кто и вирши сочиняет и помогает Куракину составлять интересующие государыню проекты, на слуху у Екатерины Алексеевны, Платону не нравилось.

Так что фаворит, не имея на то полномочий, всё равно дал поручение главе Тайной Экспедиции Александру Семеновичу Макарову, который и был назначен на эту должность по протекции именно Платона Александровича. А ещё именно Макаров помогает Зубову вести переговоры с несговорчивыми шведами.

И вот он приезжает к государыни и…

— А вот ты, Платоша, послушай! Умом Россию не понять… — Екатерина продекламировала четверостишье. — Как глубоко? Я спрашивала у статс-секретаря пиита Державина, каково на его мнение сие сочинительство. Тот говорит, что ладно получилось. Да я и сама это понимаю.

Государыня наслаждалась растерянностью Платона. Понравилось позлить фаворита. И ничего, пусть не зазнаётся! Хотя куда там ещё больше зазнаться!

— Ты, Платошка, не устраивай сцен ревности! Выдохни! Это плохой тон. Нет более смешного человека, чем обманутый муж, который начинает ревновать жену. А ты у меня должен быть красивым во всём, — Екатерина схватила Зубова за рыжеватую шевелюру и притянула к себе. — Целуй свою государыню! А Куракина или его секретаря не трогай! Тут важно, кого именно привечает нынче мой сын. Вот и подумаю, чтобы заменить Николая Иванович Салтыкова, который потерял доверие Павла, на Куракина. Пусть князь Алексей Борисович ещё немного притрётся к гатчинскому затворнику.