А после пришёл Николай Игнатьевич Тарасов, и я с ним серьёзно поговорил.

— Я не хочу. Я боюсь, — признавался Тарасов, выставляя руки вперёд.

— Глаза боятся, руки делают! Посмотри, Николай, что получилось в Белокуракино! Шесть тысяч дохода из почти убыточного поместья. И это только за один год. Сколько мы с тобой насчитали дохода на следующий год? — спрашивал я управляющего.

— До восьми с половиной тысяч, — озвучил цифру Тарасов.

— Вот! — я поднял вверх указательный палец. — Никогда не слышал, чтобы так быстро рос доход с имения. И это ещё запланированы большие покупки: маслобойня, строительство дороги, строительство свинарников и коровника, много чего. Так что не сделаем похожее у других?

— Не нравится мне это… — продолжал выражать сомнения Николай Тарасов. — Осип может не справиться. Да и прости, Михаил Михайлович, но не верю я в то, что князь дозволил тебе так всё менять, да Осипа в управляющие ставить.

Я достал бумагу, в которой написано, что мне всё разрешается, и показал Тарасову… в третий раз этот документ.

Был бы кто иной, кто смог бы уловить суть новаторского подхода в ведении хозяйства в поместье, не стал бы уговаривать Тарасова. Слишком он нерешительным оказался. Живёт в своём мирке, прилип к одному месту и не хочет развиваться. А я хочу! И мне нужна хоть минимальная команда для решения задач на пути реализации всех «хотелок».

Я предлагал Тарасову заняться аграрно-административным бизнесом. Стать, своего рода, кризисными менеджерами. Дело в том, что по России просто охренеть, как много малодоходных или даже убыточных хозяйств. При этом управляющий поместьем — это некий небожитель, перед которым могут пресмыкаться и иные землевладельцы. Найти того, кто грамотно будет вести хозяйство, очень сложно.

В Российской империи нет ни одного учебного заведения, которое выпускало бы людей, знающих хозяйство. Так откуда берутся профессионалы? Тем более, что воруют все, ленятся все, желания кардинально что-то менять почти ни у кого нет. Поэтому работа управляющего чаще всего сводится к деятельности завхоза, который не будет думать о развитии учреждения, ему бы всё правильно сохранить, да поддерживать в должном состоянии здания и сооружения.

И тут важно знать и понимать, что к чему. Горе-Горецкий земледельческий институт откроют почти через полвека, и тогда хоть какой-то научный метод станет приходить в помещичьи хозяйства. Но пока о многом управляющие просто не знают. Это на самом деле удивительно. То, что для человека в XXI веке само собой разумеющееся, тут откровение.