— Но я так понимаю, что не только склонность к виршесплетению имеете, Михаил Михайлович, но ещё к чему-то? — вкрадчиво спросил Державин.

«Вот же, Гаврила Романович, умеешь же задать правильный вопрос. Вначале расслабил, уведя нить разговора, после вновь сделал попытку прояснить для себя то, за чем, собственно, и пришёл» — думал я, делая вид, что думаю.

— Ну же, Миша, не скромничайте! — сказал князь.

На «ты»? Ой же, княже, ну, нельзя ведь самоутверждаться за счёт других, даже, если этот другой я, всего-то поповский сын.

Интересно, на что именно хочет вывести меня Державин? На проекты, которые были переданы Павлу Петровичу? Почему-то только это и приходит на ум. Но обозначить я решил иные свои дела.

— Извольте, скажу, — я чуть усмехнулся, лишь глазами, поняв, что вот сейчас открывается ещё одно окно возможностей. — Я занимался поместьем Белокуракино, вывел его на доходность вдвое больше, чем было. Всего за год.

— Неужели? — удивился Державин и посмотрел на князя, ища подтверждения моих слов.

— Не извольте, Гаврила Романович, сомневаться, — ухмыльнулся Куракин, как будто в том, что Белокуракино стало больше зарабатывать, есть и его заслуга.

Хотя, нет, это уже я лукавлю. Конечно же, есть и заслуга Куракина. Не был бы он столь доверчив и открыт, то никогда не позволил бы творить со своим активом всё, что заблагорассудится. Так что главная заслуга — это невмешательство, и часто бывает так, что именно оно позволяет качественно работать.

— Занятно, весьма занятно, — пробормотал Державин.

— А не желаете, Гаврила Романович, и ваши поместья посмотрю? Но тут уже коммерция, уж не обессудьте, — сказал я, а Державин рассмеялся.

— Коммерция? — смеялся Державин. — Пиит, законовед, а ещё и коммерциант? Кто вы есть, Михаил Михайлович, больше?

— Позволю себе заметить, что человек должен стремиться ко всестороннему развитию. Всё в человеке должно быть развито: и душа, и тело, и разум, — сказал я, может чуточку переигрывая с пафосом.

Разговор явно затягивался, и было видно, что Алексей Борисович Куракин несколько нервничает, оттого я всячески старался найти повод, чтобы уйти. Нельзя мне нервировать Куракина и уж тем более нельзя взращивать у него ревность к моим успехам. Но Державин заинтересовался условиями, по которым и его поместья могут получать больший нынешнего доход, пусть и придётся со мной в том делиться.

— Хорошо, Михаил Михайлович, я согласен с вашими условиями. Это будет весьма интересно. У меня добрые управляющие, и два имения приносят сносный доход. Но денег не бывает много, — Державин улыбнулся и протянул мне руку, что было несколько мне не по статусу, но я пожал, больше автоматически.