Ай же, ты мой покровитель! Сообразительный какой! Да, Державин сильно мне помог своим вниманием. Если бы Алексей Борисович был в фаворе, то можно и взашей гнать такого секретаря, несмотря ни на что. А тут он зависим от малейшей сплетни.

— Ваша Светлость, давайте не будем горячиться. Это я с Тарасовым буду иметь коммерцию, а то, что и вы станете получать с того доход, никто и никогда не узнает, на том честью своей клянусь, — с пафосом говорил я.

Куракин посмотрел на меня взглядом ничего не понимающего человека, отвернул голову, заострил внимание на лепнине на потолке, опять посмотрел на меня.

— И сколько дохода я буду получать? — явно нехотя, смущаясь, спросил Куракин.

— Это, Ваша Светлость, будет зависеть от того, сколь много удастся повысить доходность имений господина Державина. От этого повышения двенадцать долей и будем брать. Уж мы с вами договориться сумеем, как поделить те деньги, — сказал я.

— Наглец! Ты, Миша, наглец! Не попович, а не иначе, как сын купеческий, — восклицал Куракин, но не слышал я какого-либо осуждения, противления предложению.

— Ваша Светлость, а что по тому прожекту по подготовке и обучению поваров? — сказал я, решив, что сейчас удобный случай напомнить князю о былых договорённостях.

— И что же, Миша, ты от меня хочешь? Я уже дал соизволение на это дело. Но моё имя и тут не может звучать. Негоже Куракиным заниматься мелкой коммерцией, — отвечал Алексей Борисович.

Отличная позиция для людей, которые не умеют, а чаще всего не хотят работать. Ты, значит, Сперанский, всё организуй, наладь работу, моё имя не используй, а деньги будем делить. И ведь поделать нечего, так всё и будет. Титул — это он создаёт условия и погоду для многих дел. Впрочем, я ведь прикрываюсь этим титулом. Спрятался за Куракиным и только выглядываю из-за его спины. Жаль, конечно, что спина у моего покровителя немощная.

— Ваша Светлость, посмотрите вот эти бумаги, — я протянул Куракину папку. — Тут два проекта военных реформ.

— Ты, Миша… Кому? Павлу военные реформы? Ты понимаешь, что армия — это главная забава для Павла Петровича? — возмущался князь.

— Понимаю, и там нет ни о буклях, ни о мундирах, нет ничего и о тактике сражений. Почитайте, Ваша Светлость! — спокойно отвечал я.

На самом деле, предлагаемая реформа в двух вариантах её исполнения — лишь немного переосмысленные преобразования, которые были в иной реальности приняты самим же Павлом Петровичем. Может так быть, что проект павловской военной реформы уже пылится в ворохе иных прожектов. Но и это хороший вариант. Наследник подумает, что в лице Алексея Куракина нашёл единомышленника, который мыслит такими же категориями. Моя цель — приблизиться к императору и уже после начинать более активно действовать. Пусть Павел Петрович видит в Куракине законотворца, который думает схожим образом.