На сим с великим русским пиитом, а также и государственным деятелем, мы расстались, но точно ненадолго.

— Я требую объяснений, Михаил! — вызверился Куракин, как только Державин откланялся.

— Ваша Светлость, но в чём? В том, что я издал свои вирши, и пиит Державин пришёл на меня посмотреть? Смею надеяться, что мои вирши не дурны. Или в том, что государыня решила распознать, что происходит около наследника Павла Петровича? — сыпал я вопросами.

— Но… матушка-императрица? С чего такие выводы? — стушевался Куракин.

Я долго объяснял то, что наследник не может быть без присмотра. Куракин знал об этом, но не думал, что такая слежка может быть тотальной. За Павлом не просто смотрят, в Зимнем дворце знают, сколько раз мыли горшок сыну императрицы. Если раньше я думал, что дую на воду, и что в этом времени не факт, что такая слежка возможна, то после прихода Державина и неприятного общения с Платоном Зубовым всё стало на свои места. Павла Петровича опекают и даже слишком.

— И что будет? Меня сошлют? Но я же не иду против государыни! — размышлял вслух князь.

— Ваша Светлость, не будут вас никуда ссылать, — привирал я, понимая, что и такой вариант вполне себе возможен. — Но государыня не могла оставить без внимания вас, как человека, уже входящего в круг общения Павла Петровича. Убедится её императорское величество, что тут нет никакого заговора, и отстанет. А, скорее всего, именно вы можете занять место Николая Ивановича Салтыкова и стать мостом между императрицей и наследником

— Ты, Миша, в гроб меня загонишь раньше сроку, — сказал Куракин и резко сменил тему. — А что ты наобещал Державину? Имения его посмотреть? А у меня спросить дозволения на то? Ты на службе!

Вот же память у моего благодетеля! Был же ранее разговор о том, что я хотел бы организовать такую деятельность, чтобы подымать убыточные имения за процент от дохода.

— Ваша Светлость, был у нас разговор. В чём тут проблема? Если мне и придётся отлучиться, то ненадолго, на месяц. А Николая Тарасова вы мне и так обещали, — напомнил я Куракину.

— Никто, ты слышишь, никто не может сказать, то Куракины промышляют мещанством! Ты за моей спиной хочешь райские кущи себе создать? Возомнил, что сам Державин с тобой знается? — окрысился на меня князь.

Я уже давно ожидал такую реакцию. Она просчитывалась, как бы я не старался сгладить углы. Не полный дурак Алексей Борисович, чтобы не видеть, что происходит.

— Вы вольны выгнать меня взашей, как собаку, — сказал я, понимая, что этого не произойдёт.

— И чтобы общество сказало, что я выгоняю мало того своего секретаря, но начинающего пиита? — спросил Куракин.