— Да, месье, конечно, — отвечал я на французском языке, на котором и был задан вопрос.

— Это же ужасно! Сколько уже крови пролилось! — деланно возмущался князь.

Это не был разговор, Куракин, можно сказать, имитировал пустую светскую беседу. Всё же он человек двора, не хватает ему общения и сплетен, промывания косточек всем и каждому. И во всей его свите, что отправляется в Белокуракино на Слобожанщину, я оказался единственным «в теме».

Разбавить скуку Алексея Борисовича могла бы его супруга, Наталья Ивановна, но эта шальная женщина решила остаться то ли в Берлине, то ли в Вене ещё на недельку-другую, а то и на полгода.

Странные у них отношения, мне не понятные. Живут чуть ли не разными жизнями. Наталья Ивановна певица, по крайней мере, она именно так себя позиционирует, любит общество, но, скорее, европейское. Ездит по Европе по нескольку лет без посещения России. И всё это без мужа. И всё равно все считают, что у них счастливый брак. Ну, да это их личное.

— Этот ужас будет во Франции продолжаться, пока не появится монарх, — поддерживал я тему под болтанку в карете.

— Ты предполагаешь, что могут пригласить Бурбонов? Роялисты побеждены, не будет этого, — князь снисходительно улыбнулся. — Конвент не допустит. Там столько крови роялистам пустили, что просто некому сопротивляться.

— А я не о Бурбонах. Среди революционеров выделится персона и возглавит Францию. Думаю, что это будет решительный военный. Вот мне на ум пришло имя… Наполеон Бонапарт, — включил я оракула.

— Что-то слышал о нём… А! Да, припоминаю. В числе тех, кто смещал Робеспьера, было такое имя. Нет, Мишель, этот офицер не может возглавить Францию. Это против всего: и республики, и монархии с ее преемственностью, нет, решительно ты не прав, — с чувством превосходства объяснял мне князь.

Во мне просыпался азарт. Я хотел поспорить с Куракиным на приличную сумму денег. Он любит подобное, не отказал бы в пари. Но зачем же создавать проблемы на ровном месте? Вот поспорю, что Наполеон захватит власть и даже станет императором, выиграю, ну, сто рублей, пусть пятьсот, а сколько подозрений будет? Такие предсказания нельзя объяснить анализом. Сейчас Наполеон ещё сильно в тени иных военных и просто лидеров-демагогов. Вот устанет народ от постоянно трёпа без существенных изменений и элементарно хлеба, да и будет искать сильную руку.

Но вот говорить и даже писать о будущем, якобы анализируя, я собираюсь. Тут без имён, только сущность тенденций. Подобное может привлечь внимание вплоть до императора, кто бы им ни был. Наряду с тем, что я собираюсь ещё делать, подобное быстро выделит меня из толпы даже без Куракина, но с ним будет легче.