Моё жилище находилось почти в углу большой огороженной территории, центр которой занимал княжеский сельский дворец. Да, наверное, более всего подходящая характеристика. Чуть вдали виднелись хаты-мазанки с небольшими наделами земли, словно дачи на пять соток. Каждый такой огород был обнесён тыном — плетёным забором. Хозяйственные постройки тоже были. Такие же мазанки, может только менее аккуратные, порой с зияющими дырами.

Как я знал, считается, что люди здесь живут богаче, чем, скажем, на землях сильно севернее. Пусть моим источником информации был сам князь и некоторые более дружелюбные, чем дворецкий Иван, слуги, но не доверять им нет смысла. Тем более, что Сперанский, та некоторая часть меня, прекрасно помнил, как жили крестьяне в том селе Владимирской губернии, откуда он родом. Тут пусть и мазанки, но дома, а там не редкость и полуземлянки. Не шибко хорошо живётся крестьянину. И жить ещё им таким образом долго, тут я вряд ли чем существенно помогу. Хотя, поживём — увидим.

— Михаил Михайлович, — прервал моё прищуренное любование окрестностями знакомый голос. — Вас Его Светлость требует, отобедать с ним.

— Благодарю, — ответил я, демонстративно даже отвернувшись.

Дворецкий Иван раздражал. И то, как он смаковал слово «требует», не приближало время, когда я стану относиться к этому человеку с уважением. И пусть князь вправе «требовать».

Вновь переодеваться. В этом времени внимание к одежде столь пристальное, что небольшая деталь не по месту может привести к серьёзному апломбу, а то и к скандалу. Не то, что в будущем, когда и богатый, статусный человек может надеть джинсы и футболку и в шлёпках пойти в магазин. Редкость, но если верить социальным сетям, а кому же ещё верить, если не им, то все богачи в будущем так и поступали.

Чулки и кюлоты — это неудобно. Где нормальные прямые штаны с карманами? Кюлоты, которые в моём понимании больше бриджи, может и ничего страшного, не сильно стесняли движения, но в комбинации с чулками чувствовал себя, прости Господи, каким-то трансвеститом. Не дай Бог! В целом же понадобилось минут двадцать, чтобы облачиться подобающе и в ту одежду, которая была пошита за деньги князя.

— Ваша Светлость, — я обозначил поклон, как только вошёл в столовую, где уже был князь.

— Садись, Миша! — сказал Алексей Борисович, указывая на один из стульев за столом.

Князь выглядел озадаченным, немного отрешённым.

— Сейчас приведут детей, и мы отобедаем, — посчитал нужным, сообщить мне князь Куракин.

— Ваша Светлость, уместно ли мне будет узнать причину вашей озадаченности? — спросил я, усаживаясь на краешек стула.