Да, вот так ещё позировать нужно. Сесть на край стула, предельно, чтобы только не свалиться, выпрямить спину, одну ногу вперёд, вторую чуть подогнуть, а ещё шею вытянуть. Но часть сознания Сперанского так поступала, а я не видел смысла сопротивляться.

— А? Да ничего, Миша, только разные мысли меня обуревают. Отчего же поместье, которое и большое и людей вдоволь, почти не приносит доходу? Был тут раньше немец управляющим, так отчего-то попросился в иное поместье, — сказал князь и вновь углубился в свои раздумья.

Вот и мне это было интересно. То, что мой благодетель «в долгах, как в шелках», я уже знал. И по этому поводу даже без существенного анализа мог дать некоторые рекомендации. Мог, но не буду, так как такие советы, что напрашивались, бывшие на поверхности проблемы, мне давать не по чину.

Девятнадцать человек прислуги приехало с нами. В столичном доме осталось ещё примерно столько же. Зачем так много слуг, я не понимал. А каждый из них — это уже большие траты. Ну, да ладно, в сравнении с остальными тратами, большой штат прислуги — мелочь. Только сейчас, в поместье, князь был одет не менее чем на три тысячи рублей. Это огромная сумма даже в России, в данный момент ощущающей обесценивание рубля. И это, так сказать, повседневная одежда. А ещё аксессуары… Я заметил пять табакерок, каждая по своей стоимости словно фрегат, ну, или сравнима. Это изделия из золота с бриллиантами, рубинами, и бог знает какими ещё камнями.

И так во всём у Куракина. А грабить, как я понял, не получается. Генерал-прокурора Российской империи практически оттёрли от финансовых потоков, к которым присосался Платошка Зубов и те, чьи интересы он блюдёт. Да, я теперь это прекрасно понимаю. Достаточно было соединить три составляющих, чтобы всё сложилось: знания Сперанского, послезнание и некоторый опыт из будущего Михаила Надеждина.

Партия фаворита Зубова, резко усилившаяся после смерти четыре года назад Григория Потёмкина, сметает всех со своей скользкой дорожки. Всех, кроме, конечно, своих, без которых, даже при условии быть любимым и единственным для императрицы, невозможно держаться на вершите российской политической системы.

Сволочи. Золотой век Екатерины нынче превращается в заскорузлый застой с уже нарастающими тенденциями к деградации. Ну, да мне не по чину с ними бодаться, даже думать об этом было бы глупо, не являйся я попаданцем.

Князь молчал, не спеша продолжать начатую им же тему. Я же не мог настаивать. Между тем, было очень интересно вникнуть в экономические процессы. Мне казалось, что я мог бы создать высокоэффективное хозяйство. Есть такое впечатление, что в этом времени всё чуточку, но легче, чем в далёком будущем. Российский рынок не перенасыщен, конкуренции, почитай, и нет. Сколько подсолнечного масла не выжимай, на любые объёмы найдутся покупатели. Также, вопреки расхожему мнению про то, что Екатерина распространила картофель, я, Сперанский, ел этот овощ только один раз. Удивительно, но мне не понравилось, был полусырой. Не распространён картофель, который может открывать большие возможности в сельском хозяйстве.