Уроки закончились, и я направился к себе в дом, где и пообедал. Скромненько, но более чем достаточно. Щи были вполне себе, на подкопченном сале, пшённая каша с тушёной говядиной также пошла в прок, как и солёные огурчики с солёными грибами. Вместо кофе мне подали кисель, отчего я также сильно не расстроился, хотя кисель этот был, словно пудинг, и поедался ложкой.

Почему князь не пожелал пригласить меня за свой стол, я не знал, надеялся только, что в игнор-лист Куракина я не попал. А так, принимать пищу в спокойном уединении для меня более предпочтительно. Можно поразмыслить и не напрягаться, чтобы поддерживать беседу и быть интересным.

— Вашбродь! — стучал в дверь и одновременно выкрикивал Северин.

Его я уже могу распознать, уж больно узнаваем голос у молодого мужчины, с некоторой, больше присущей старику, хрипотцой и… вот как братки разговаривали в пресловутые 90-е, с чуть тянущими гласными, так и он. Учитывая внушительную внешность казака, то хоть прямо сейчас ставь на рамку любого ночного клуба.

— Чего тебе? Хлеба хочешь? — оглядев свой стол, понял, что только краюха хлеба и осталась.

— Отчего же нет! — сказал Северин и взял хлеб. — Но там это… Николай Игнатьевич прислал меня, чтобы проводить к дядьке Осипу Руке.

Я степенно накинул верхнюю одежду и вышел из дома, увлекая за собой Северина. Было интересно узнать, почему прозвище «Рука», но я всё же стал позиционировать себя, как человека с высоким статусом, чем все окружающие меня люди, уж тем более Северин. Потому и терпение нужно проявлять, манерность.

Мы направлялись к большому, относительно соседских, дому с пристройками и навесами. Сразу было видно, что тут живёт человек, который занимался то ли кузнечным делом, но кузнец живёт на краю села, то ли какой плотник. В последнее верилось больше, хотя что-то похожее на наковальню заприметил.

Осип «Рука» — это потому, что у него нет левой руки. Вот такие добрые прозвища у людей. Почти нет руки, я увидел культю чуть ниже локтя.

— Что ж вы, вашбродь, придумали этакое? — не особо чинясь, спросил Осип.

— Да вот, братец, хочу много мёда раздобыть, кабы и себя побаловать и на продажу, — улыбнулся я.

Слово «братец» немного покоробило, но лишь часть той сущности, которой является сознание Надеждина. Вполне нормальное обращение от человека с более высоким статусом по отношению к тому, кто стоит чуть ниже, как минимум на пару ступенек социальной лестницы.

— Мёд — это хорошо. Я сразумел твою задумку. Добре, коли работать станет, никогда такого и не бачив, — сказал Осип и ухмыльнулся, отследив мой взгляд, который был направлен на почти отсутствующую руку.