— Его Светлость всем известен, как человек сердобольный к крестьянам, как и к иным, кто обслуживает Его Светлость, — скупо сказал Тарасов, отводя взгляд.

Не всё так запущено, если Николай понимает, насколько мелочно и ущербно только что выглядел.

— Будет, — я мысленно махнул рукой. — Работать нужно. Нынче я проведу уроки княжичам, но через три часа есть нужда увидеть тех мастеров, которым можно доверить производство ульев.

— Я отправлю своих людей в Николаев для закупки семян. Там должны быть. Новороссия нынче отстраивается и засевается, так что хватает семян всяко разных, — рассказал мне о своих планах Николай.

Я, было дело, хотел заикнуться об Одессе. Мол, это же морской порт, с турками пока ни шатко, ни валко, но активных военных действий нет, потому можно всё купить в Одессе. Но сознание Сперанского подсказало, что Хаджибей преобразован в Одессу только лишь в прошлом году, и там ещё никак не могли быть построены ни причалы, ни порт со складами. Хорошо, когда вот так можно избежать глупостей в словах.

А вообще, что касается отношений с Тарасовым, я чувствовал, что в нашей связке именно я стал направляющим и даже указывающим звеном. Управляющий, видимо, оценил то, что я донёс князю лишь о меньшей доле украденных денег, пусть остальные средства и потребовал направить на развитие имение. Хотя, а всё ли я нашёл? И не обнаружилось бы ещё большее воровства, если копнуть глубже, с опросами и допросами крестьян, при выходе на поставщиков и анализе сбыта продукции имения. Уверен, что и здесь немало интересного можно найти.

И вот, что ещё важно — тут так поступают все или почти все. Это как в анекдоте, когда еврей устраивается работать на склад, ему сообщают о мизерной оплате труда, а он и отвечает: «А что, тут ещё платят?». И я был почти уверен, что и Куракин сыграл свою роль и не был настроен к тому, чтобы выгонять Тарасова. Найти мало-мальски грамотного управляющего крайне сложно, а такого ушлого, как Николай, уже можно считать удачей. И пусть ворует, так раскаялся, ноги целовал.

— Сергей Семёнович, — обращался я на уроке истории к своему ученику — племяннику князя. — А как бы Вы поняли и восприняли такие слова: православие, самодержавие, народность?

Настроение было замечательным, и я немного куражился, предлагая Сергею Уварову, будущему министру народного просвещения, подумать над лозунгом, который он же и должен был придумать в будущем. Пусть с юности будущий функционер размышляет над проблемой, может так быть, более обдуманно будет вносить изменения в идеологическую систему Российской империи. Наверное, я многого ждал от мальчика. Но слова прозвучали и в нужной последовательности.