А ещё прибавляло к статусности и массовости мероприятия то, что Екатерина Алексеевна, Великая, уже как пару недель весьма сносно себя чувствовала и вселяла надежды в подданных, что её время ещё продлится, а вероятные потрясения откладываются. Государыня пребывала в отличном расположении духа и то и дело, но забывала опираться на трость. Она делала это специально, чтобы подчеркнуть своё здоровье.

Павел Петрович также прибыл на этот приём. Тут не было шансов промолчать и вновь сыграть роль гатчинского затворника. Как-никак дочь на смотринах. И сегодня Павел очень хотел быть своим. Отчасти он потому и затворник, что сильно отличается от многих придворных. Здесь дело не только во внешности, которая, впрочем, немало повлияла на становление характера. Дело в складе ума и отношении к жизни.

Павел Петрович был патологически справедлив. Точнее, он имел своё представление о справедливости и ощущал чуть ли не физическую боль, когда его система ценностей вступала в конфликт с тем, что творилось вокруг. Как можно было так лгать и выказывать почтение, порой и восхищение, ничтожеству, которым, без сомнения для Павла Петровича, является Платон Зубов?

Неужели мать не видит, что она сейчас смешна? А придворные? Ну, понятно же любому здравомыслящему человеку, что они склонны думать о Платоне, как о проходимце. Но при этом, как же все улыбаются и льстят фавориту, а Екатерине нашёптывают, как хорош кавалер Платон Александрович.

Впрочем, сегодня Павел Петрович не хотел ссориться. Он хотел хорошего будущего для своей старшей дочери, и брак со шведским королём очень выгоден и гармоничен. И разницы в возрасте почитай, что и нет, и сохраняется приверженность «Северному союзу», столь мучительно строящемуся на протяжении не одного десятилетия.

Мало того, наследник Павел Петрович намеревался сделать тот самый публичный шаг, который позволит снизить напряжение при дворе. Павел хотел обмолвиться словом с Платоном, только лишь обмолвиться, но и этого было бы очень немало. Может статься, что матушка тогда не будет распространять пошлые и нелепые слухи, что к рождению Павла причастен Сергей Салтыков. Павел знал, что это не так, достаточно только посмотреть в зеркало и на портрет Петра Фёдоровича.

Для блага дочери Александры Павел собирался переступить через себя. Но в этом поступке, который намеревался сделать наследник, было и другое дно. Павел Петрович стремился дать понять, что он готов принять Зубовых и иных екатерининских выкормышей, не будет их уничтожать. Потому и не следует размышлять о передаче престола Александру.