Павел Петрович уже медленно, но верно приближался к месту, где вокруг себя собрал прихлебателей Платон Александрович, и где фаворит купался в луже лести, как рядом оказался Алексей Борисович Куракин. Павел чуть поморщился, уже думал сделать вид, что не заметил князя, и Куракин сам бы не осмелился подойти, однако Павел Петрович передумал и сделал шаг в сторону брата друга детства.

Не этого Куракина хотел видеть Павел. Больше всего он обрадовался бы появлению Александра Борисовича, своего друга детства. С Алексеем они приятельствовали некогда, но с Александром дружили. И Александр Куракин не предавал Павла, как, например, ещё один друг в давно сложившемся, но после распавшемся триумвирате — Андрей Кириллович Разумовский. Это он спал с первой женой Павла, и такое не забывается.

Вот только Александра Борисовича Куракина сослали в Саратовскую губернию уже давно, и никак матушка не желает возвращать того, кто влиял на наследника.

— Князь, — Павел скупо поприветствовал Куракина.

— Ваше Императорское Высочество, как же я рад… — Куракин собирался расплываться в красочных эпитетах, но встретил укоризненный взгляд наследника Российского престола.

— Почему вы здесь? Слышал, что уезжали. Отчего вернулись? — Павел решил лишь обозначить разговор, но не затевать обстоятельную беседу.

— Вот, Ваше Высочество, приехал, посмотрел и вновь хочется сбежать, — сказал князь и мысленно поморщился.

Он ли это говорит? И вообще, зачем он это говорит? Эти слова сразу же записывают в разряд павловских гатчинцев. А подобное сулит то, что общество станет сторониться Алексея Борисовича, бояться с ним общаться из-за вероятного недовольства Платона Зубова, его партии, ну, и, огради Господь, самой императрицы. Вот только в постоянных разговорах с неким учителем… Куракин разозлился, он понял, что сейчас поступил так, как советовал Сперанский. Экий плут! Это получается, Алексей Борисович не хозяин своим поступкам и словам? Но что сказано, то возвернуть уже нельзя.

— Признаться, Алексей Борисович, вы меня заинтересовали, — Павел Петрович резко сменил тон и проявил интерес. — Ранее не замечал в вас такой смелости выражаться. Впрочем… Вы же с Александром братья. Так отчего же Вам быть иным?

— Я рад, Ваше Высочество, что угодил, — князь обозначил поклон.

— Угодили, князь. И что, вы действительно находите происходящее фарсом? — спросил Павел, рассчитывая только на положительный ответ.

— Ну, кроме только решения о судьбе вашей дочери, Ваше Высочество, — по сути, Куракин согласился с формулировками наследника, правда сделал так, что всё можно при случае извернуть, мол, «вырвано из контекста».