Ульрих усмехнулся, Карс знал себе цену.

— Как насчёт должности военного коменданта Торвальда? — мэр похлопал Карса по плечу. — Думаю, мундир полковника будет тебе впору. Что скажете, комендант Карс?

На лице наёмника мелькнула тень улыбки.

— Звучит… приемлемо, — он коротко кивнул. — Будет исполнено, господин мэр.

Карс развернулся и медленно пошёл к своим людям, на ходу отдавая беззвучные команды. Кольцо вокруг Варека и фон Гросса начало сжиматься. Мышеловка захлопывалась. Ульрих смотрел на это с чувством глубокого удовлетворения. Ещё пара минут, и последние нити, связывающие его с прошлым, будут обрублены. Он станет единственным хозяином города и несметных богатств.

— Господа, — голос Ульриха сочился ядом и триумфом. Он стоял перед двумя своими бывшими партнёрами, расставив ноги и заложив руки за спину, как заправский император. — Боюсь, на этом наши пути расходятся. Вы были полезны, не спорю. Но ваша жадность и глупость стали слишком обременительны. Я — архитектор этой победы! Я один! И я не намерен ни с кем делиться.

Варек и фон Гросс стояли, окружённые гвардейцами Карса, и молчали. Ульрих перевёл взгляд на двух лисичек, которые стояли за спиной у Варека. Девушки, как и всегда, были само смирение, их глаза были опущены в пол.

— А этих прелестных созданий, — мэр похотливо облизнулся, — я, пожалуй, конфискую. В счёт уплаты ваших долгов перед городом. Мне как раз не хватает прислуги в загородном поместье.

Он протянул руку.

— Магистр, я полагаю, управляющий контур от их ошейников у вас с собой? Будьте любезны.

Варек, трясясь всем телом, снял с пальца тяжёлый перстень с чёрным камнем и, не глядя, протянул его мэру. Ульрих с довольным видом нацепил перстень себе на палец.

— Вот так-то лучше, — он щёлкнул пальцами. — Девочки, ко мне!

Кицуне, не поднимая глаз, послушно обошли Варека и встали за спиной Ульриха. Мэр почувствовал, как его распирает от чувства абсолютной власти.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Медленные, размеренные аплодисменты эхом отразились от свежепостроенных стен. Звук был настолько неожиданным, что все замерли. Ульрих резко обернулся.

* * *

Я вышел из тени недостроенного здания, медленно хлопая в ладоши. На моём лице играла самая доброжелательная из моих улыбок. Та, после которой люди обычно начинали заикаться.

— Браво, мэр! Какая речь! Какая экспрессия! Достойная лучших театральных подмостков столицы. Но боюсь, вы немного перепутали сценарий. И свою роль в этой пьесе.

Ульрих уставился на меня, его лицо наливалось багровой яростью.

— Вальядо! Какого чёрта ты здесь делаешь⁈ — взревел он. — Карс! Взять его!