Затем двое воинов развернули свой свёрток и положили его к подножию трона. Это была шкура огромного пещерного медведя, чудовища, которое, по слухам, могло одним ударом лапы снести стену дома. Шкура была белоснежной, без единого изъяна, а на ней, тускло поблёскивая, лежали два огромных, изогнутых клыка, оправленных в серебро. У орков такой подарок считался высшим знаком уважения и признанием силы.
Следом подошла делегация гномов. Брунгильда сама шагнула вперёд.
— Мы приветствуем будущего наследника дома Вальдемар и желаем ему крепости стали и мудрости рун -голос гномки был ровным, без тени подобострастия. Её воины поставили перед троном сундук и с лязгом откинули крышку.
В зале прошёл вздох изумления. Сундук был доверху набит золотыми слитками чистейшей пробы, на каждом из которых стояло клеймо казначейства гномов. А поверх золота, на алом бархате, лежало ожерелье. Произведение искусства, от которого захватывало дух. Крупные, идеально огранённые алмазы, переплетённые с сапфирами, на тонкой сверкающей цепочке. Такое украшение стоило, как целое баронство.
Подарки орков и гномов, своей первобытной мощью и баснословной ценой, на фоне тех безделушек, что принесли местные скряги-аристократы, выглядели, как подарки королей. Это был ещё один удар по самолюбию старой знати. Демонстрация того, что мои «варварские» союзники богаче и щедрее, чем все они, вместе взятые.
А потом произошло то, что окончательно похоронило надежды многих из присутствующих. Урсула и Брунгильда, закончив с официальной частью, не вернулись к своим делегациям. Они подошли ко мне, каждая, с несвойственной им сдержанностью, коротко, почти целомудренно, чмокнула меня в щёку. А потом, не сговариваясь, встали по обе стороны от Лиры, у меня за спиной. Три представительницы разных рас, разных культур и разных миров.
Это был натуральный транспарант с огромными, огненными буквами, гласивший: «Вот она, новая власть. Вот он, новый мир».
Лояльные мне дворяне и вожди, прибывшие из Степи и Диких Земель, восприняли это как общественное подтверждение нашего союза, как гарантию будущего. В глазах я видел одобрение и уверенность. Они поставили на меня, и я не подвёл.
Глава 18
С момента того странного, пафосного и до одури выматывающего приёма прошёл месяц. Месяц, который по местным меркам, наверное, можно было назвать отпуском. Ха! Отпуск… В моём понимании, это рвануть куда-нибудь на Алтай, с палаткой, рюкзаком и ящиком во… тушёнки. Чтобы вокруг ни души на сто километров, только тайга, река и комары размером с небольшую птицу. А здесь «отпуском» назывался период, когда ты не спишь с револьвером под подушкой, ожидая, что в дверь вот-вот вломятся убийцы, а просто сидишь у кровати беременной жены, торгуя лицом в столице и пытаясь не сойти с ума от безделья.