Ориентируясь по карте, которую мне оставили разведчицы, я без труда нашёл нужный мне квартал. Это был старый, тихий район на окраине города, застроенный в основном складами и заброшенными домами. Я нашёл нужный мне переулок и дом. Неприметное двухэтажное здание из тёмного камня. Снаружи оно уже не выглядело таким заброшенным, как на докладах. Кто-то явно прибрался вокруг, подмёл двор, даже вставил пару новых стёкол в окна.
Я подошёл к двери и постучал условным стуком. Три коротких, два длинных. Дверь со скрипом открылась. На пороге стояла Лира. На ней было платье горничной, волосы убраны под чепец, но в глазах плясали знакомые хитрые огоньки.
— Вы так долго, господин, — сладко произнесла лисица, хитро улыбаясь. — Ужин уже остыл.
Глава 8
Дверь за моей спиной захлопнулась с тихим щелчком, отрезая меня от пыльного, пропахшего безнадёгой переулка. И в тот же миг я оказался в другом мире. Мире, где пахло не гнилью и сыростью, а травами, воском и чем-то неуловимо-сладким, что я уже давно научился ассоциировать только с ней. Лира, не дав мне и секунды на то, чтобы прийти в себя, прильнула ко мне. Это был требовательный хищный напор, в котором смешались и долгая разлука, и накопившееся напряжение вместе с какой-то почти звериной тоской. Её руки обвились вокруг моей шеи, пальцы впились в воротник потрёпанной дорожной куртки, притягивая к себе ещё ближе. Я ответил, не раздумывая, с той же голодной жадностью, забыв на мгновение о конспирации и усталости, и о том, что мы находимся в самом сердце чужого, враждебного города.
Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, тяжело дыша, я смог осмотреться. Пока мы тут изображали сцену из дешёвого любовного романа, одна из лисичек, появившаяся, казалось, из воздуха, уже увела моих пятерых бойцов вглубь дома. Тихо, без единого слова, как тени. И вот это было первым, что резануло по глазам.
— Я скучала, — тихо прошептала Лира, уткнувшись мне в грудь. Её голос был хриплым, и я не мог понять, чего в нём больше, искреннего чувства или очередной, мастерски разыгранной нотки для одного зрителя.
— Я тоже, — ответил, улыбнувшись. И, как ни странно, это была чистая правда.
Я оглядел прихожую, снаружи дом казался заброшенной развалюхой, но внутри всё было иначе. Добротная дубовая мебель, начищенная до блеска, тяжёлые бархатные портьеры на окнах, мягкий ковёр под ногами. На стенах, вместо паутины и плесени, висели гобелены со сценами охоты. Моя шпионка, как всегда, обустроилась с комфортом, превратив конспиративный дом в подобие уютного дворянского гнёздышка. Но была одна деталь, которая никак не вписывалась в эту картину, одновременно подчеркивая все вокруг.