Позади нас, у стены, застыли в идеальном строю пять девушек-кицуне. Пять её «хвостов», личная гвардия и стая. Но сейчас они не были похожи на смертоносных убийц и разведчиц, какими я их знал. На них были одинаковые, строгие платья горничных с белоснежными фартуками и чепцами. Руки аккуратно сцеплены впереди, спины прямые, как арбалетные болты, а взгляды кротко устремлены в пол. Они стояли, как заводные куклы, не издавая ни звука, боясь, казалось, даже дышать, чтобы не потревожить свою госпожу. И сейчас, наблюдая эту сцену, я отчетливо понимал, что наряды горничных на них гораздо уместнее и сидят намного лучше.

Но, с другой стороны, этот цирк с переодеваниями был настолько неуместным и странным, что я невольно усмехнулся. Лира тут же это почувствовала.

— Что-то не так, дорогой? — она подняла на меня свои огромные невинные глаза, в глубине которых плясали знакомые мне бесенята.

— Просто пытаюсь понять, — я кивнул на её «горничных». — С каких это пор твои лисицы научились ходить на задних лапках и изображать прислугу? Я готов был поспорить, что любая из них с большим удовольствием перережет мне глотку, чем подаст тапочки.

Лира звонко рассмеялась.

— Глупости! Мои девочки любят тебя, — она лукаво подмигнула. — Просто… здесь мы должны соблюдать легенду. Я — экономка богатого, но скрытного господина, который скоро прибудет. А они мои помощницы, так что привыкай.

Прикрыв глаза, я попытался стряхнуть с себя это ощущение сюрреализма. Я здесь, почти на вражеской территории, в шаге от выполнения одной из важнейших миссий. А моя главная шпионка, вместо того чтобы докладывать обстановку, играет в дочки-матери и строит из своих убийц институт благородных девиц. Но спорить с ней было бесполезно.

— Ладно, — Лира взяла меня под руку, её тон мгновенно сменился с игривого на заботливый. — Ты выглядишь ужасно. Дорога, наверное, была тяжёлой. Тебе нужно отмыться и отдохнуть.

Она повела меня по коридору, и я, как баран на верёвочке, поплёлся за ней. Мышцы после многодневного перехода гудели, спина болела, а в голове стоял туман от усталости и недосыпа. Мысль о горячей ванне сейчас казалась мне верхом блаженства.

Ванная комната была под стать остальному дому. Огромная медная кадка, размером с небольшую лодку, уже была наполнена горячей водой, в которой плавали какие-то травы, издававшие расслабляющий аромат. Пока я сбрасывал с себя пропылённую одежду, Лира, как заправская банщица, уже приготовила мыло, мочалку и несколько пушистых, белоснежных полотенец.

Я с наслаждением погрузился в горячую воду, чувствуя, как напряжённые мышцы начинают расслабляться, а дорожная усталость медленно отступает. Лира, закатав рукава своего платья, без всякого смущения взяла мочалку и начала тереть мне спину. Её прикосновения были аккуратными, но настойчивыми.