Мои гонцы должны были добраться до Боргхольма. Если Урсула выступила сразу, то она может быть здесь в любой момент. Но каждая минута ожидания сейчас казалась вечностью…
Глава 4
Представление шло точно по моему сценарию. Бойцы, рассыпанные по склонам, вели редкий, но точный огонь. Они уже не пытались уничтожить противника, задача была другой, не дать этим ублюдкам ни на секунду почувствовать себя в безопасности. Каждые несколько минут то с одного, то с другого склона раздавался одиночный выстрел, и очередной мародёр, выскочивший из-за дерева в поисках лучшей позиции, падал в грязь, захлёбываясь собственной кровью.
Я видел, как Клык, этот самопровозглашённый король отбросов, пытается собрать своих людей, что-то им кричит, размахивая мечом. Но его отряд, ещё несколько часов назад казавшийся ему непобедимой силой, превратился в стадо обезумевших от страха животных. Они жались к земле, прятались за деревьями и трупами своих же товарищей, боясь поднять голову. Орки, чья ярость в ближнем бою была легендарна, здесь, под методичным, безличным огнём винтовок, оказались беспомощны, как дети. Они не видели врага, не могли ринуться на него в своей безумной атаке, только умирали один за другим от невидимой, но неотвратимой смерти.
— Они готовы, командир, — раздался рядом тихий голос Асаи. Снайпер лежал рядом со мной, так же не отрываясь, наблюдая за противников. — Ещё полчаса такой обработки, они либо сдадутся, либо сойдут с ума.
— Нам не нужны пленные, — так же тихо ответил ему, не отрываясь от окуляра. — И сумасшедшие тоже. Нам нужно, чтобы вожак побежал. Побежал обратно в свою нору, разнося панику и ужас.
Я перевёл трубу на самого Клыка, он метался у подножия склона, окружённый десятком своих самых верных телохранителей. Он был в ярости, я видел это даже на расстоянии, по тому, как он размахивал руками, как срывался на крик. Он не мог понять, как его, великого и ужасного Клыка, так легко загнали в ловушку. Всё ещё верил, что против него действует лишь небольшая горстка наглецов, и эта вера его и погубит.
— Пора, — сказал, опуская трубу. — Дайте сигнал, пусть валят.
Асаи молча кивнул и, приложив два пальца ко рту, издал тихий, едва уловимый свист, похожий на крик ночной птицы. И почти сразу же огонь с нашей стороны прекратился. Тишина, наступившая после перестрелки, давила на уши, казалась неестественной и зловещей.
Клык и его люди замерли, не веря своему счастью. Они ждали, прислушиваясь, пытаясь понять, что происходит. А потом, когда прошла минута, другая, и ни одного выстрела так и не последовало, они, наконец, поверили, что их оставили в покое. Клык, собрав вокруг себя остатки своего отряда, человек сто, не больше, отдал приказ к отступлению. Они отходили, оглядываясь, таща за собой раненых, всё ещё пытаясь сохранить остатки боевого порядка.