Девушки испуганно переглянулись.
— Но, ваше сиятельство…
— Я сказал, вон! — рявкнул так, что они подпрыгнули. Лира быстро, но мягко выпроводила девушек за дверь, с тревогой посмотрев на Элизабет. — Вы, — указал пальцем на врача, — останьтесь.
Когда дверь за последней фрейлиной закрылась, я подошёл к кровати. Я хотел взять Элизабет за руку, но не смог. Боялся, что мои пальцы сломают её хрупкие кисти. Я просто стоял и смотрел на неё, чувствуя себя беспомощным идиотом.
— Что с ней? — я повернулся к врачу. Мой взгляд был жёстким. — Я хочу знать только правду. Без прикрас. Это яд? Проклятие?
Старый лекарь смотрел на меня спокойно, без страха и суеты. Он служил дому Вальдемар всю свою жизнь и видел вещи похуже разъярённых герцогов. Врач устало вздохнул.
— Ни то, ни другое, ваше сиятельство.
Старик помолчал, а потом его морщинистое лицо вдруг расплылось в доброй, отеческой улыбке.
— Поздравляю вас, ваша светлость, — сказал он тихо, с какой-то заговорщицкой интонацией. — С вашим первым наследником.
Я замер. Слова врача доходили до меня медленно, как будто пробиваясь сквозь толщу ваты. Наследник? Ребёнок? Я тупо смотрел на него, потом перевёл взгляд на Элизабет.
— Что?
— Состояние вашей супруги, — терпеливо пояснил врач, видя моё ошарашенное лицо, — вызвано не болезнью. Оно вызвано вашим ребёнком. У него очень сильный магический дар. Настолько сильный, что буквально вытягивает жизненные силы из матери. Это редко, но бывает в родах с сильными магическими корнями. Организм герцогини просто перестраивается и адаптируется. Ей нужен покой, хорошее питание и сильное плечо рядом.
Он снова улыбнулся и, поклонившись, тихо вышел из комнаты, оставив нас одних.
Я медленно опустился на колени рядом с Элизабет и взял её за руку. Её пальцы были холодными, но живыми. Элизабет смотрела на меня, и в её глазах стояли слёзы.
— Ты рад? — прошептала Элизабет.
Я не смог ничего ответить. Просто молча кивнул, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. И в этот момент я почувствовал себя самым счастливым и самым напуганным человеком в двух мирах.
Глава 17
Новость разнеслась по замку, а затем и по столице, со скоростью лесного пожара. Сначала я хотел придержать информацию, оценить риски, подготовить почву. Но, увидев, как засияло лицо Элизабет, когда я дал согласие на официальное объявление, понял, что не имею на это права. Ей, как и всему этому измученному войной герцогству, нужна была хорошая новость. Нужен был символ надежды.
И столица взорвалась.
Я отдал приказ, и по всему городу, от кафедрального собора до маленьких приходских церквушек, ударили колокола. Этот звон, поначалу тревожный и настораживающий, быстро сменился на праздничный, ликующий перезвон. Люди высыпали на улицы, не понимая, что происходит. Но когда глашатаи, взобравшись на бочки и ступени ратуши, начали срывать голоса, выкрикивая благую весть о будущем наследнике, город сошёл с ума.