Вильяда стоял, переваривая события. Он медленно раскрыл ладонь и посмотрел на предмет, который дала ему незнакомка. Это был массивный, чеканный медальон. На одной стороне скалила клыки морда свирепого волка. А на другой… на другой было выбито странное, пугающее изображение: мощная крепостная стена, которую проламывал насквозь огромный кулак в стальной латной перчатке.
Граф сжал медальон. В голове, словно пазл, сложились воедино картинки: эти хитрые, голубые глаза, этот смех и чувственный голос.
Только сейчас он понял, почему незнакомка показалась ему такой знакомой. Голос, манеры, эту идеальную осанку он видел буквально пару дней назад в кабинете магистра Торвальда. Скромная служанка Варека была слишком похожа на лесную гостью!
Граф понял, что Торвальд, который он считал выпотрошенным и поставленным на колени, на самом деле уже давно принадлежал новой силе. И новые хозяева просто позволили ему уйти, забрав золото мэра, заодно сделав Вильяда должником, подарив жизнь.
— Проклятье… — тихо выдохнул граф, глядя вслед ушедшей армии.
Глава 14
Всё шло в пределах плана, если, конечно, можно назвать планом эту безумную импровизацию на ходу. Пока Лира плела свои интриги в мягких креслах и на шёлковых простынях, я занимался более приземлёнными, но не менее важными делами, вбивал устав в головы местного гарнизонного быдла.
Комендант фон Гросс, после нашего душевного разговора в подвале и последующего «официального» назначения меня его заместителем, превратился в тень. Он сидел в своём кабинете, подписывал любые бумаги, которые ему подсовывали мои лисички, и, кажется, даже дышал по команде. Комендант не заметил, как из гарнизона за неделю испарилось два десятка самых отбитых ветеранов, тех самых, что упаковали в трущобах. Не заметил и лишний документ на подпись, который ему принесла очередная милая «писарша» от Лиры. Бумажка, задним числом оформлявшая перевод ещё полусотни моих легионеров в состав гарнизона. Старый вояка просто поставил свою размашистую закорючку и печать, и с облегчением выдохнул, когда за очередной «помощницей» закрылась дверь.
Зато остатки местных «дедов» заметили всё. И охренели на полную катушку. В их уютный, воняющий перегаром и нестиранными портянками мирок, где служба сводилась к тому, чтобы докопаться до новобранца, отжать у него пару медяков и пойти бухать в кабак, ворвались мои парни.
Вместо исчезнувших авторитетов в казармы вошли новички. Мои гвардейцы, отобранные из лучших штурмовых рот герцогства. Все как один с нашивками сержантов. Идеальная выправка, холодные, ничего не выражающие глаза, чёткое и беспрекословное соблюдение устава. В гарнизоне начался ад.