— Ты сама знаешь, что нас ждет впереди, — ответил, не поворачиваясь. — Пусть становятся послушными или бегут, как крысы. Я только буду рад второму варианту.

— Ты превращаешь их в рабов, — в голосе Лиры не было осуждения, только констатация факта.

— Нет, иначе бы каждый уже носил рабский ошейник, — мотнул головой. — Мэр думает, что гарнизон, это его карманная армия. Я должен сделать так, чтобы в решающий момент эта армия выстрелила ему в спину.

— Мэр нервничает, — сменила тему лисица. — Его шпионы докладывают ему о «чрезмерном усердии» нового заместителя коменданта. Он не понимает, что происходит. Думает, ты просто карьерист, который пытается выслужиться перед столицей.

— Пусть думает, — усмехнулся я. — Чем дольше он будет считать меня тупым солдафоном, тем лучше для нас.

Я повернулся и посмотрел ей в глаза. В голубой глубине плясали хитрые, опасные огоньки.

— Что с ревизором?

— Граф Вильяда покинул границы земель Торвальда сегодня на рассвете, — доложила Лира. — С казной и остатками своей гвардии. Направляется дальше по Восточному тракту, мы на всякий случай ведем его, пока Вильяда не доберется до крупного гарнизона. Моя девочка передала ему твой презент.

— Потери?

— Обижаешь! — Лира хищно улыбнулась. — распотрошили людей мэра без проблем и потерь.

— Отлично, — я кивнул лисице. — Значит, скоро у нас будет влиятельный должник в столице. Это хороший контакт, тем более ни о чем противозаконном я просить графа не стану. В этом просто нет смысла.

— Он быстро сообразит, что в Торвальде что-то не так — заметила Лира.

— Думать можно, о чем угодно — хмыкнул в ответ — Но налоговые поступления, идущие в столицу в полном объеме, развеют любые сомнения. Особенно за подписью назначенного Короной мэра.

Я снова посмотрел на плац, где мои сержанты продолжали методично вбивать устав в головы местных разгильдяев. Всё шло по плану. Каждая фигура на этой доске двигалась так, как мне было нужно. Оставалось дождаться, когда мэр сделает свой последний, роковой ход.

* * *

Мэр Ульрих почти не спал которую ночь. Тревога, смешанная с всепоглощающей жадностью, скручивала его внутренности в тугой, холодный узел. Он метался по своему роскошному кабинету, как зверь в клетке, от одного угла к другому, от заставленного книгами шкафа, до окна с видом на ночной город.

Он ждал. Ждал, как никогда в жизни не ждал ничего, ни первой прибыли, ни первой женщины, ни первого заказного убийства. Ульрих ждал вестей от своего отряда, посланного по душу графа Вильяда. В его воспалённом мозгу снова и снова прокручивалась одна и та же картина: его верные гвардейцы, переодетые в бандитов, врываются в лагерь ревизора, короткая, но кровавая резня, и вот они, сундуки, набитые золотом, перекочёвывают в повозки.