— Мы остаёмся, мой герцог, — его голос дрожал, но в нём была твёрдость. — Мы будем работать. Мы построим для вас новый город, только защитите нас.

И следом за ним на колени начали опускаться другие. Один за другим, сотни, тысячи людей. Это не было раболепным преклонением. Это была молчаливая присяга. Присяга отчаявшихся, измученных людей, которые увидели во мне свою последнюю надежду.

— Хорошо, — кивнул толпе. — С этого дня город Миргард новый форпост моего герцогства. А вы его первые жители. А теперь за работу, у нас её очень много…

* * *

Город, ещё недавно бывший царством смерти и разложения, загудел, как растревоженный улей. Я разбил всех трудоспособных мужчин на бригады. Одни, под руководством моих легионеров, занимались самой грязной работой: продолжали очищать город от трупов, разбирали баррикады, расчищали улицы. Другие, под присмотром гномов, которые с ворчанием, но взялись за это дело, начали инвентаризацию. Они ходили от дома к дому, оценивая степень разрушений, составляя списки того, что можно восстановить, а что проще снести.

Женщины взяли на себя всё хозяйство. Организовали огромную прачечную у городских колодцы, стирая окровавленную одежду и постельное бельё. Устроили лазарет, помогая моим немногочисленным врачам ухаживать за больными и ранеными. И, конечно, они без устали работали на полевых кухнях, превращая скудные запасы муки, зерна и вяленого мяса, которые мы привезли, в горячую еду.

Дети… с ними было сложнее всего. Большинство из них были сиротами, видевшими то, чего не должен видеть ни один ребёнок. Они сбивались в стайки, вздрагивали от любого громкого звука. Я приказал выделить для них отдельное, самое защищённое здание и приставить к ним нескольких женщин из числа бывших пленниц, тех, кто ещё не до конца утратил способность сострадать. Но я понимал, что это лишь временная мера. Вечером, после изнурительного дня, я собрал в тронном зале, который мы наскоро привели в порядок, свой военный совет. На этот раз к нам присоединились и мои гномы-инженеры во главе с Торбином.

— Итак, господа, — начал, разворачивая на столе огромный, наспех нарисованный план города. — У нас есть город, у нас есть немного рабочей силы. Но у нас нет ничего остального. Провизии хватит максимум на месяц. Медикаментов почти нет, инструментов тоже.

Все молчали, картина была безрадостная.

— Но у нас есть то, за чем мы сюда пришли, — я посмотрел на Торбина. — Как дела с академией?

— Мы только начали, мой герцог, — кряхтя, ответил старый гном. — Здание огромное, большинство входов завалено. Но то, что мы уже увидели, впечатляет, особенно сами хранилища.