— Всё по плану, дорогой, — раздался в моей голове её спокойный, чуть насмешливый голос. — Мадам Розетта само очарование. Уже отправила гонца к нашему голубку. Сказала, что для него такой сюрприз, что полковник забудет своё имя.

— А «сестрички»?

— Готовятся, — в голосе Лиры прозвучала усмешка. — Репетируют роль невинных овечек. Получается, надо сказать, занимательно. В глазах столько порока, что хватило бы на весь королевский двор. Такая двойственность, думаю, зайдет полковнику.

Я усмехнулся, представив эту картину. Две смертоносные убийцы, пытающиеся изображать из себя трепетных ланей.

Мы ждали, время тянулось мучительно медленно. Из борделя выходили и заходили подвыпившие купцы и офицеры. Улица жила своей обычной ночной жизнью. И от этого ожидания нервы натягивались, как струна.

Наконец, около десяти, на улице появилась карета, с гербом на дверце. Она остановилась прямо у входа в бордель. Из неё, кряхтя, вылез наш клиент. Полковник был именно таким, как я его и представлял. Грузный, обрюзгший, с красным, одутловатым лицом и маленькими, заплывшими жиром глазками. На нём был парадный мундир, который, казалось, вот-вот лопнет на необъятном животе. По сравнению с ним Варек был почти культуристом. За ним из кареты вышли двое телохранителей, здоровенные детины с тупыми бычьими лицами.

— Клиент на месте, — тихо сказал Асаи.

Полковника у входа встретила сама мадам Розетта. Женщина лет сорока, всё ещё красивая, но с усталыми, печальными глазами. Она расплылась в заискивающей улыбке, сделала низкий поклон. Что-то зашептала полковнику на ухо. Тот довольно хмыкнул и, потрепав её по щеке, вошёл внутрь. Его телохранители последовали за ним.

— Он внутри, — мысленно передал Лире.

— Вижу, — тут же пришёл ответ. — Мадам ведёт его наверх. Телохранителей перехватили мои девочки у бара. Через десять минут будут невменяемы.

Я прильнул к подзорной трубе, которую мне передал Асаи. В одном из окон на втором этаже мелькнул силуэт полковника. Потом окно закрыли плотной шторой. Теперь оставалось только ждать. Минуты тянулись, как часы. Я сидел в темноте, прислушиваясь к звукам ночного города, и представлял, что происходит там, за этими стенами. Вот его заводят в комнату. Вот он видит двух прекрасных кицуне, которые смотрят на него с притворным страхом и любопытством. Вот он, предвкушая удовольствие, садится в кресло, а одна из девушек наливает ему бокал вина…

— Он пьёт, — голос Лиры в голове был спокойным, как у хирурга во время операции. — Медленно, смакуя. Любуется девочками. Рассказывает им какие-то пошлые анекдоты.