— Удачи тебе, белый. Кому бы ни давал — она оценит.

Легионер вышел из лавки, сунул шоколад в карман куртки. Теперь командование.

Координатор в Силхете был майор британской армии, фамилия Коллинз. Кабинет на втором этаже базы, небольшой, завален картами и бумагами. Майор — мужик лет пятидесяти, седой, с усталым лицом. Встретил Пьера стоя, пожал руку.

— Мистер Дюбуа. Капитан Кёлер говорил, что вы хотите доложить важную информацию.

— Да, сэр. Касается ситуации в Дакке.

— Слушаю.

Пьер рассказал. Про разговор с брахманом, про легенду о патриархе, про магический вирус и связь между гулями. Про то, что убийство создателя ветви может уничтожить всех гулей разом. Говорил чётко, без эмоций, как докладывают в армии. Факты, гипотеза, логическое обоснование.

Майор слушал, не перебивая. Когда Дюбуа закончил, майор сел за стол, сложил руки.

— Понимаю. Интересная теория. Основана на легенде и словах старика, который, возможно, спятил от возраста. Никаких доказательств.

— Доказательств нет, сэр. Но если теория верна — это шанс закончить эпидемию в Дакке одним ударом.

— Если. Большое если, мистер Дюбуа. А если неверна? Мы потеряем людей, ресурсы, время. Гули продолжат резать город.

— Риск есть. Но что мы теряем, проверяя? Город уже пал. Миллионы мертвы. Хуже не будет.

Майор помолчал, постучал пальцами по столу.

— Кого вы видите в качестве цели? Этого Хафиза?

— Хафиз или Лидер. Хафиз создавал гулей, значит он либо патриарх, либо инструмент. Лидер давал знания, возможно он истинный создатель. Рахман — агент Лидера, может знать, где его найти.

— И как вы предлагаете искать их? Дакка — двадцать миллионов населения, город в руинах, гули везде. Разведка невозможна, спутники показывают только дым и толпы.

Пьер сделал шаг вперёд.

— Я вызываюсь, сэр. Добровольно. Вернуться в Дакку, найти цель, ликвидировать. Один человек пройдёт там, где группа провалится. Я знаю город, знаю врага, у меня есть опыт. И артефактное оружие, которое режет нечисть.

Майор посмотрел на него долго, оценивающе.

— Самоубийство, мистер Дюбуа. Чистое самоубийство. Один человек против тысяч гулей. Без поддержки, без эвакуации. Шансы выжить — ноль целых хрен десятых.

— Возможно. Но если я прав — город спасён. Если нет — потеря одного наёмника. Приемлемый риск.

— Для вас, может быть. Для меня — нет. Я не могу послать человека на смерть ради легенды.

— С уважением, сэр, но вы уже посылали нас на смерть ради политиков. Троих мы потеряли тогда. Ради чего? Ради того, чтобы министры улетели в безопасное место. Теперь я прошу послать меня ради миллионов жизней. Разница, как мне кажется, существенная.