Она пила кокосовое молоко через трубочку, смотрела на океан. Улыбалась тихо, расслабленно. Первый раз за месяцы Пьер видел её вот такой — без напряжения в плечах, без настороженности в глазах. Просто счастливой.

— Знаешь, — сказала она, не поворачивая головы, — я могла бы привыкнуть к этому.

— К чему? — Пьер прихлебнул пиво из бутылки. Местное, лёгкое, освежающее. Львиное, называется.

— К ничегонеделанию. Лежать, загорать, плавать, есть морепродукты. Никаких гулей, некромантов, гигантов. Никакой крови. Просто океан и ты.

Пьер повернул голову, посмотрел на неё.

— Звучит скучно. Через неделю начнёшь проситься на миссию.

Жанна засмеялась, звонко.

— Наверное. Но сейчас не прошу. Сейчас мне хорошо.

Она протянула руку, не глядя. Пьер взял её ладонь в свою, сжал легко. Кожа тёплая, мягкая. Жанна сжала в ответ.

Они молчали, слушали океан. Волны накатывали, откатывались. Чайки кричали вдали. Где-то играла музыка — из бара на пляже, метров в пятидесяти. Регги, спокойное, ритмичное.

— Ты читал сообщения от Маркуса? — спросила Жанна через минуту.

— Читал. Поздравляет с выздоровлением. Говорит, командование дало премию. Двойную зарплату за Дакку.

— Заслужил. Спас миллионы жизней.

Пьер усмехнулся.

— Спас тех, кто выжил. Половина города мертва. Не такой уж и успех.

— Половина жива. Без тебя умерли бы все и зараза пошла бы дальше. Это успех.

Он пожал плечами. Не любил говорить об этом. Дакка осталась позади, в памяти, рядом с другими миссиями, другими городами, другими трупами. Архив, закрытая папка. Не забыть, но и не ковыряться.

Жанна перевернулась на бок, посмотрела на него. Зелёные глаза серьёзные.

— Правда не хочешь поговорить?

— О чём?

— О том, что ты чуть не умер. Дважды. Хафиз тебя чуть не разорвал. Лич чуть не раздавил. Ты видел смерть так близко.

Пьер допил пиво, поставил бутылку на песок.

— Видел. Не первый раз. Не последний, наверное.

— Боялся?

— Нет. Некогда было. Адреналин, сыворотка, ярость. Боялся не успеть. Боялся, что миссия провалится. А сам умереть — нет, не боялся.

Жанна помолчала, кусала губу.

— Я боялась. Когда узнала, что ты поехал один. Когда связи не было часов десять. Когда Маркус сказал, что твой маячок перестал передавать. Думала, всё. Потеряла тебя. Только нашла и сразу потеряла.

Пьер сел, повернулся к ней полностью.

— Извини. Не хотел, чтобы ты волновалась.

— Идиот, — она ткнула его пальцем в грудь, аккуратно, не задевая шрам. — Конечно волновалась. Я же не робот. Люблю тебя, дурака.

Сказала просто, без пафоса. Как констатацию факта. Небо голубое, вода мокрая, я люблю тебя.