LVI

Тяжёлые ботинки Шрама беззвучно ступали по узкой металлической решётке технического мостика. Туннель постепенно расширялся, пока не вывел оперативника на нависающий балкон колоссального распределительного зала. Сводчатый бетонный потолок терялся в густом мраке, но по характерной вибрации и ритмичному, тяжёлому грохоту где-то высоко наверху ветеран безошибочно опознал локацию. Прямо над ними находился массивный железнодорожный мост. Сотни тонн стали и промёрзшей земли служили идеальным естественным щитом от орбитального сканирования и ударов авиации. Внизу, в исполинской чаше зала, сходились десятки магистральных труб, образуя сложнейший, пульсирующий гидравлический узел. Скрытое сердце Зоны билось здесь, перекачивая смерть в промышленных масштабах.

LVII

На стене балкона тускло мерцал покрытый толстым слоем конденсата пыльный технический терминал. Оперативник приблизился, грубо смахнув рукавом грязь с клавиатуры. Толстый кабель армейского дешифратора со щелчком вошёл в универсальный порт диагностической панели. Экран ПДА на запястье ожил, выплёвывая строки зелёного кода. Защита Синдиката оказалась слишком шаблонной — корпоративные программисты слепо полагались на новые стандарты, в то время как Шрам использовал агрессивные, грязные алгоритмы взлома 28-го отдела, бьющие в фундаментальные уязвимости старой архитектуры. Через две минуты экран терминала мигнул и выдал полную топологию подземного комплекса. Истинная цель светилась пульсирующим красным маркером на самых нижних, затопленных ярусах: «Сектор X-10-бис. Проект Лилия-2. Статус: Интеграция».

LVIII

Ветеран привычным жестом потянулся к тангенте на воротнике бронежилета, чтобы ретранслировать координаты Виктору Криду. В наушнике стоял лишь плотный, режущий барабанные перепонки статический штиль. Свинцовые перекрытия зала, многометровый слой гидробетона и мощнейшие электромагнитные поля работающих насосов намертво обрезали любые внешние частоты. Шрам остался в абсолютной, звенящей изоляции. Больше никаких корпоративных спутников, дронов тактической поддержки и спасительных советов связного с Большой земли. Только он, тяжёлая штурмовая винтовка и миллионы тонн враждебной материи со всех сторон. Для специалиста это не стало поводом для паники или сомнений. Абсолютное одиночество было его базовой рабочей средой.

LIX

Спуск на нижние ярусы по винтовой лестнице занял около десяти минут. Шрам двигался по узкому техническому коридору, освещённому редкими аварийными лампами в защитных сетках. Воздух здесь стал невыносимо плотным, приобретя отчётливый, металлический привкус озона. Внезапно узконаправленный луч тактического фонаря выхватил на сером рифлёном полу яркое пятно. Оперативник плавно опустился на здоровое колено, коснувшись находки двумя пальцами в кевларовой перчатке. Кровь. Абсолютно свежая, не успевшая даже свернуться по краям. Густая тёмная капля неестественно пульсировала в тусклом свете, не впитываясь в пыль. Синдикат явно не был единственным полноправным хозяином этих глубин — местная экосистема уже начала собирать свою кровавую дань с корпоративных исследователей.