Это всего лишь одна из тысячи неувязок, через которые мне предстоит пройти в ближайшее время. Не отберёт ли мой титул возможность варить пиво? Я не представляю себя без этого занятия. Мне же так нравится драться с суздальскими деревенщинами за хмель! Никто не посмеет сказать, что это не княжеское дело!

— А прозвище у тебя есть?

— Нет…

— У моего отца есть прозвище — Черногор, это из-за горной гряды, которую он воздвиг вокруг своего княжества. А моё прозвище — кисель, потому что я очень люблю кисель!

— Уверен, так оно и есть.

Парень принимается хохотать: заливисто и открыто. Чёрт, какой же обаятельный хрен! На такого даже злиться не получается. Хочется затаить на него обиду, что именно за этого болвана должна выйти замуж Снежана. Только не получается и всё тут.

Смотрю на эту туповатую, но открытую рожу, и хочется простить ему все грехи. Такой попросту не может совершить ничего дурного.

— У меня нет прозвища, — говорю.

— Странно. У каждого человека должно быть прозвище. Это как второе имя, которое значит даже больше, чем первое.

— В таком случае разрешаю тебе самому придумать мне прозвище.

— Правда? — удивлённо переспрашивает Чеслав Кисель.

— Правда.

— Как насчёт… силач? Тимофей Силач — сгодится?

— Я совсем не силач.

— Но ты же посмотри на себя. Намного крепче остальных здесь.

— Волибор — силач, Молчун — силач, Егерь — силач, Казимир Большое Перо ваш — тоже силач. А я так, средней комплекции.

— Ладно, я ещё подумаю…

Чеслав уходит в сторону, прекратив наш разговор так же внезапно, как и начав. Мне же остаётся только взмахнуть руками. Чёртов везунчик! Двинуть бы его по морде, да жалко. Этот тип хоть и болван, но слишком приятный, открытый.

Карета с парнем и девушкой уезжает самой последней. Возничим им служит старый возничий безумца: худющий мужичок в соломенной шляпе. Странно, но я теперь хочу повидаться не только с девушкой, но и этим простаком-киселём. Почему иногда не получается ненавидеть того, кого очень хочешь ненавидеть?

— Пока, — шепчу вслед уезжающей парочке. — Ещё увидимся.

Теперь в крепости остаёмся только мы, жители села Вещее.

Стоит мне направиться в замок, чтобы найти там Светозару, как во врата крепости ударяет что-то тяжёлое, будто огромный таран. Стародум — живая крепость почти полностью состоящая из камня. Двадцать два года стены были под землёй, росли, впитывали почву, чтобы появиться на свет в виде огромного сооружения, неподвластного к любой осаде. Даже врата крепости — не деревянные створки, как в других крепостях, а огромный каменный валун, который укатывается в сторону, освобождая проход.