Несколько тварей напротив фыркают, отплёвываются, пятятся назад. Нечисть не любит кресты, но посреди леса, в их царстве, они не причиняют им столько боли, как у нас в селе.
— Изыйди! — повторяет мою фразу Светозара.
Правда, её слово не причиняет чудищам никакого вреда. Ещё бы: она же из волхвов, что только старых богов почитают. За всю свою жизнь она ни разу в церковь не пришла, вот и не работает у неё христианская сила.
— Что делаем? — спрашивает девушка.
— А что у нас остаётся?
— Не знаю…
— Зато я знаю.
Спрятаться мы не можем, убежать тоже — уж точно не на одной ноге. Всё, что мы сейчас можем — сразиться. Раз уж я теперь умею плеваться огнём, то я заплюю всех присутствующих тварей. Вот она — ситуация, ради который мы пришли в этот лес.
До прихода несметной армии кочевников осталось 274 дня.
Глава 9
Стою на одной ноге. Стону. Кряхчу. Превозмогаю адскую боль. Ступня на второй ноге почти отвалилась.
Но мне хорошо.
Впервые за всю свою жизнь я почувствовал, как энергия в груди находит выход. Всё это время я чувствовал рядом с сердцем силу, которая иногда заставляла просыпаться по ночам, раздирала изнутри. Теперь же я могу ею управлять и это приносит небывалое блаженство. Всё остальное меркнет по сравнению с возможностью сжечь всех, кто станет у меня на пути.
Это так приятно.
Так прекрасно.
Я всегда любил пускать в ход оружие, а теперь у меня появился ещё один вид сражения. Ещё одна возможность испытать себя.
— Ну же! — кричу ближайшим тварям. — Подходите, выблядки! Отрыжки сраные! Все сюда.
— Тимофей… — начинает Светозара.
В голосе девушки слышится страх. Я понимаю её: я сам из тех людей, что стараются избегать битв в любой ситуации. Но раз уж они случаются, раз нет иного выхода, то почему бы не выложиться полностью? Ситуации сложилась таким образом, что мы вынуждены пробиваться сквозь оцепление чудищ, но я не собираюсь плакать по этому поводу, а получать удовольствие!
Невозможно напугать человека, которому страх приносит силы.
Невозможно застать врасплох человека, который хочет этого больше всего.
Один из ближайших трупоедов подползает ближе: туша, состоящая из полутора десятков птиц, с крыльями торчащими во все стороны. Двигается медленно, словно предвкушая расправу. Только расправа состоится не над нами, а над ним.
— Ну привет, — говорю.
Вытягиваю обе руки вперёд, приказываю огню повиновать мне. Господину. Пламя тут же возникает на грязных крыльях твари. Сначала маленькое, потом всё больше и больше. Через некоторое время трупоеда полностью охватывает огонь. Но я продолжаю нагонять на него всё больше пламени, будто у меня не руки, а меха, накачивающие жар в печи.